Покойная жена любила его и саму идею партнерства с ним. Я это знал. Она спала с ним до нашего брака и, вероятно, после. Мне, по большому счету, было плевать. У ее семьи была фармкомпания, к которой мы, Алмазы, хотели получить доступ. Они имели связи в FDA3 и представляли политическую ценность. Мой брак был по расчету, стратегический ход для обеих сторон.

И всё же поначалу мы наслаждались друг другом. Достаточно, чтобы Лекс забеременела, достаточно, чтобы я захотел самого лучшего для нее и моей дочери. Однако когда вокруг фармацевтической компании её семьи разразился скандал, мы отступили. То, что она ни разу не призналась мне, что они распространяли заражённые препараты и подделывали результаты клинических испытаний лекарств от рака, означало лишь одно: я больше не видел причин считать её своим партнёром ни в чём, кроме воспитания Фрэнни.

Моя дочь обожала свою мать. А я был одержим мыслью подарить дочери идеальную семью. Только поэтому я дал Лекс шанс остаться верной и мне, и Фрэнни. Вместо этого я видел, как она менялась, как утратила прежнюю расчётливость, как отчаянно пыталась переиграть всех, лишь бы удержать семейную компанию на плаву.

Я не поддался на требования помочь ее семье, вступить в партнерство с Паоло, у которого на тот момент были более прочные связи с FDA.

— Послушай, все эти вложения в «Уилшир Групп» я сделал ради ее семьи, — быстро проговорил он, пытаясь нащупать во мне жалость или вину и сыграть на этом. — Они скорбели, Джеймсон. Я знаю, что их ошибки привели к той аварии, но кто-то должен был хоть что-то сделать.

— Намекаешь, что мне стоило сделать больше? — Я усмехнулся. — Я сохранил жизнь тебе и моей жене даже после того, как она сбежала с тобой, Паоло. Это куда большая милость, чем любой из вас заслуживал, особенно после того, как она не соизволила забрать Фрэн из школы.

Я никогда не прощу её за то, как она поступила с Фрэнни. За то, что ушла, не попрощавшись. За то, что в тот день бросила её в школе, оставив мне разгребать последствия.

Паоло не понимал одного: мне было плевать и на семью Лекс, и на их компанию. Моя жена была стратегом и использовала любовь как инструмент, чтобы влиять на меня и нашу дочь. Она так и не поняла, что, доверься она мне до того, как разразился скандал вокруг «Уилшир», я без труда спас бы её компанию. Вместо этого я день за днём добивался того, чтобы Алмазы заключили партнёрство со «Стоунвуд Энтерпрайзис» и укрепили свое влияние в FDA.

Я знал: крах влияния Паоло — лишь вопрос времени, как и то, что его инвесторы в итоге разочаруются и захотят поквитаться. До меня доходили слухи, что они нацелились на наследницу «Уилшир Групп» и жаждут мести, желая забрать ее жизнь.

Я не вмешался. Знал, что это делает меня еще большим чудовищем, чем она. Мне было плевать.

Мне передали отчет о вскрытии: тело обгорело настолько сильно, что опознать ее удалось только по зубам. Я не оплакивал утрату, лишь просчитывал все варианты. Несчастный случай — так это классифицировали произошедшее. Якобы машина взорвалась. Может, вмешалась недовольная сторона и перерезала провода.

А может, дело в чем-то другом.

С каждым днем я всё больше убеждался во втором варианте, потому что после этого Паоло начал напрашиваться на новые встречи. Думал, что так сможет пробить ко мне дорогу, но я всегда отказывал. Даже новый сенатор не заставил бы меня изменить решение и увидеться с ним.

И всё же его настойчивость росла, как и мои подозрения. Я согласился на разговор сейчас только из-за внутреннего чутья. Со стрельбой в школе моей дочери что-то было не так, и за этим должен был стоять Паоло.

— Конечно, ей не следовало так с тобой поступать. Лекс порой бывала безжалостна.

— Вот именно. Настолько безжалостна, что бросила семью, потому что мы больше не приносили ей пользы. Полезным должен был стать ты. Не забывай: уходя, Лекс не желала иметь ни черта общего с Алмазами.

— Верно. — Паоло потер глаза, выдавая усталость от игры, в которой ему не победить. — Но теперь ее нет. Уже много лет. И, честно говоря, я по-прежнему считаю правильным помочь ее семье, особенно если это выгодно нам обоим.

— Тогда скажи мне, Паоло, какую выгоду приносит нам «Уилшир», пока они продолжают лажать? — Я откинулся назад и, ожидая ответа, закинул руку на спинку стула.

— О чем ты?

— Они по-прежнему используют свои препараты для неутвержденных диагнозов. Применяют не по прямому назначению. И делают это настолько неосторожно, что FDA уже проявляет к ним интерес. — Ещё один ход к мату. — Каждый месяц мои люди в FDA передают мне сводки. Думаешь, я не знал? Они уже под наблюдением.

Паоло попытался сохранить лицо и улыбнулся, но улыбка так и не коснулась глаз.

— Они находятся под давлением, как и весь бизнес сейчас. — Он поспешил добавить: — Но как только я получу доступ в порт, мы всё поделим пятьдесят на пятьдесят. На бумаге всё будет легально, и твое имя останется чистым.

Мне не нужно было отвечать. Я лишь приподнял бровь, позволяя ему говорить дальше.