Я резко задернула шторы, отгораживаясь и от вида за окном, и от воспоминаний. С того самого дня я начала откладывать деньги и переводить их на счет, открытый для сестры.

— Мэриан, если ты несчастна, тебе нужно просто сесть в самолет. С остальным я помогу.

Сестра могла не знать о нас с Феликсом, зато я знала о ней. Она позвонила мне в тот первый раз, когда он взял ее силой, а потом умоляла никому ничего не рассказывать.

— Я подумаю. — Не подумает. — На моем накопительном счете даже близко нет нужной суммы, Мия. На это нужно время. У него столько связей. И я не знаю… У нас будет ребенок, а я нигде не работаю. Он меня обеспечивает, понимаешь?

— Понимаю.

Она всегда повторяла одну и ту же фразу, но тех денег, что я переведу на счет этим летом, хватит, чтобы финансовая сторона вопроса перестала ее волновать.

— Главное, чтобы ты была в безопасности и чувствовала себя так же, когда родится малыш…

— Я уже так сильно люблю этого ребенка.

Она вздохнула, словно сама мысль об этой любви причиняла боль. Хотелось вздохнуть вместе с ней. Что делать, если мужчина привязал тебя к себе крошечным человеком, которого ты уже любишь? Я не могла винить сестру за желание остаться.

— Если честно, погода в последнее время — полное дерьмо, — продолжила Мэриан. — Если я уйду, разразится настоящий ураган. Мама с папой…

— Они переживут. Смирятся, потому что им придется защищать свою дочь и внука.

— А что, если нет? — прошептала она. — Что, если они никогда меня не простят? Их репутация будет уничтожена.

— Альтернатива — уничтожат тебя, — бросила я; злость во мне разрасталась снежным комом, хотя я изо всех сил пыталась взять себя в руки. Сейчас сестра этого не выдержит. — Да кому вообще есть дело до репутации? Если честно, им давно пора уехать из того проклятого городка.

— Они никогда не уедут, — убито произнесла она.

— Хорошо. И пусть. Зато уедешь ты. Тебе нужно только добраться сюда, а со всем остальным я помогу. Я устрою тебе самый, блин, солнечный день на свете.

— Наверное, мне понадобится, чтобы ты полетела со мной, — призналась она шёпотом, будто стыдилась собственных слов. Но это был первый раз, когда она сама попросила. Первый раз, когда всерьёз допустила такую возможность. — Не знаю, справлюсь ли одна.

Я тут же ухватилась за эту надежду.

— Ох, Мэр, конечно я приеду. Просто скажи, в какой день. Обещаю.

Я положила трубку с тяжелым сердцем, хотя в нем теплилась крошечная искра оптимизма. Она подумывала уйти, а это уже первый шаг.

Может, вчера я была слишком поглощена своими мыслями, а сегодняшний разговор с сестрой окончательно выбил меня из колеи. А может, где-то глубоко внутри мне просто не хотелось писать Джеймсону после того, чем закончилась наша встреча накануне. Как бы то ни было, я легла спать, так и не отправив ему письмо, а спустя несколько часов меня разбудило пришедшее сообщение.

Я жду ежедневный отчёт об успехах моей дочери.

Я уставилась на экран так, словно могла прожечь телефон взглядом.

Сейчас два часа ночи.

Ты не спишь. Отлично. Тогда можешь прямо сейчас прислать мне отчёт за вчера и за сегодня.

Ого. Или он может прямо сейчас пойти на хрен. И именно так мне и следовало написать. Но вместо этого каждый человек на свете, включая моих родителей, наверняка бы гордился тем, что я ответила именно так, как и полагается настоящей Дарлинг.

Прошу прощения. Вчера у Фрэнни были неожиданные гости, и утром она смогла провести с ними время, как тебе уже известно. Она радуется каждой возможности увидеться с тобой. Сегодня мы посвятили день чтению, и Фрэнни заметно продвинулась вперёд, читая вслух Малеку и мне.

Ну вот. Профессионально. Вчера мы избавились от того, что его отвлекало, как он и хотел. И теперь вели себя исключительно как босс и подчиненная. Я пролежала так целых две минуты, а затем скинула мягкую простыню и пошла плеснуть в лицо водой в надежде остыть. Взглянула на себя в зеркало. Кудри торчали во все стороны, а из ушей разве что пар не валил — настолько красными от злости были щеки.

Я ненавидела быть Дарлинг. Ненавидела подавлять свои чувства. Ненавидела то, что от меня этого ждали.

Промелькнула мысль переодеться, сменив пижаму с майкой на тонких бретелях и глубоким вырезом, но к чёрту его и его правила.

Я вышла из комнаты за стаканом воды, потому что, если срочно себя чем-нибудь не отвлечь, то наверняка отправила бы ему сообщение, о котором потом пожалела бы.

И да, признаю, где-то в глубине души я надеялась, что Джеймсону придёт уведомление о том, что я вышла из комнаты, и он увидит, как я, проходя мимо камеры наблюдения в углу коридора, показываю ей средний палец. И, возможно, потом я пожалею и об этом.