Она была близка, так близка к тому моменту, когда я увижу, как она рассыпается на части, и смогу трахнуть ее без всяких тормозов.

Я хотел услышать это от нее. Но она упрямилась, сжав зубы до побелевших костяшек на пальцах.

— Моя милая Мия, скажи это. Скажи, что хочешь меня.

Ее дыхание участилось. Я смотрел, как ее кожа покрывается тем самым красивым розовым румянцем, который означал, что она уже на грани.

— Скажи это, детка, или я не дам тебе кончить.

Её глаза сверкнули в ярости. Я замедлил движение у её киски. Я даже не ввёл в неё палец, а она уже была на грани. Она была как оголённый провод, готовая вспыхнуть и загореться.

— Джеймсон Найт, если ты не дашь мне кончить, обещаю, ты никогда меня не получишь.

Этот рот. Нужно было напомнить, кто здесь главный. Я выпрямился, не убирая руку от ее центра. Она нервно сглотнула, провожая меня взглядом, пока я поднимался во весь рост.

— Хочешь повторить?

— Дай мне кончить, или не получишь меня. Думаю, ты прекрасно расслышал с первого раза.

Вторая рука снова сомкнулась на ее горле, но на этот раз — помимо моей воли. Я сорвался с цепи и мне было плевать. Она дразнила меня, потому что именно этого и хотела. Хотела вытащить наружу всё то темное и уродливое, что жило внутри меня. Обычно я не выпускал монстра на волю, потому что женщинам нравился красивый мужчина, который занимался с ними любовью, а не жестко трахал.

Она с силой впечаталась спиной в металл столешницы. Руки наконец оторвались от края и вцепились в мои плечи. Или попытались оттолкнуть. Кто теперь разберет. Я пригвоздил ее к месту и впился в губы без всяких претензий на романтику. Мои зубы царапнули ее губы, язык заявил права на каждый миллиметр рта. Мия тихо заскулила: возможно, она надеялась на поцелуй, но получила совсем не то, чего ожидала.

И хорошо.

В конце концов, рано или поздно она всё равно начала бы меня бояться. Да и мне самому пора было перестать зацикливаться на ней. Если я покажу ей эту свою сторону, лишённую всякого самоконтроля, она отступит.

Извлечет урок.

Я шагнул между ее раздвинутых ног, прижимаясь членом прямо под своей рукой, ласкающей ее клитор. Мия ахнула, почувствовав меня, даже несмотря на преграду из брюк.

— Я могу трахнуть тебя прямо здесь, без каких-либо последствий, нравится тебе это или нет, Мия. — В доказательство своих слов я толкнулся бедрами вперед.

— И всё же ты бы меня так и не получил, — ответила она.

Разум помутился. Тело взревело. А член стал еще тверже. Она не понимала, что машет красной тряпкой перед быком, впрыскивая мне в вены яд, исцелиться от которого можно лишь одним способом — поглотить каждую клеточку ее существа. Думаю, тогда я и сам этого не осознавал, даже если тело интуитивно всё поняло, потому что я рухнул на колени и закинул ее ноги себе на плечи. Вместо того чтобы взять ее силой, я припал губами к ее сладкой киске, прежде чем она успела передумать.

Я собирался поглотить ее оргазм.

Заставить кричать мое имя — и мое полное гребаное имя, а не только имя или фамилию.

Она отдаст мне каждую свою частичку, хочет того или нет.

Ее руки наконец метнулись к моему затылку; она застонала и выгнулась дугой над холодным металлом. Мертвая хватка вцепилась в мои волосы, вдавливая меня еще глубже в ее запах.

И, блядь, я так сильно хотел умереть, задохнувшись в нем, что моя хватка стала оставлять синяки.

Каким-то образом, как и ее запах, на вкус она тоже напоминала сладкую вишню. Вызывающую привыкание и всепоглощающую.

Возможно, это был вкус моего собственного крушения, потому что в тот момент я знал — если бы я умер прямо сейчас, я бы отправился в ад, где встретил бы своего милого дьявола.

Мою милую погибель.

Мою милую Мию.

И я был бы счастливее, чем если бы попал в рай.

14.Мия

Он не просто вылизывал меня. Он терзал и смаковал меня так, как мне еще не доводилось испытывать. От его рычания прямо в мои складки до тихого шепота всяких нежностей между глубокими толчками языка.

Он говорил, какая я вкусная, как много обо мне думал, как ему кажется, что он никогда мной не насытится. Я напоминала себе, что эти слова пусты и ничего не значат, что он бросает их на ветер.

Но я была всего лишь человеком, и мое тело слушало и отзывалось так, словно я была величайшей драгоценностью. Я мертвой хваткой вцепилась в его волосы, желая, чтобы это длилось вечно, но в то же время сомневаясь, сколько еще ощущений смогу вынести.

Ни один мужчина не заставлял меня чувствовать страх и возбуждение так быстро. Я была на грани смерти с его угрозами, но более живой, чем когда-либо. Эти американские горки эмоций были быстрыми, опасными и вызывали зависимость. Никто не должен был подвергаться такому острым ощущениям, потому что я была уверена: после этого мне будет трудно прийти в себя.