Это было ответственным поступком. Я готов был воспользоваться ею куда больше, чем планировал изначально. Я уже давно пересек гребаную черту, и теперь окончательно потерял контроль. Если она хочет, чтобы всё закончилось, ей придется взять управление на себя. Я хотел чувствовать ее киску на своих губах, ее соки — на языке, и чтобы она стонала мое имя.

Всего один раз.

— Ты сказал, тебе нужно избавиться от отвлечения, — прошептала она. — Если оно не исчезло, значит, я ещё не закончила, и ты тоже, верно?

Я кивнул, хотя соглашаться не стоило. Когда мои ладони легли ей на колени и медленно заскользили вверх по шелковистой коже внутренней стороны бёдер, она судорожно вдохнула. Я уже видел, что всё это не для неё. Она была милой учительницей. Женщиной, которая, похоже, даже не верила, что способна настолько возбудиться, чтобы оставить следы влаги на моей столешнице.

Один раз. Это всего лишь уступка своим желаниям. Способ отвлечься и избавиться от того, что засело у нас в голове.

— Тебе это тоже нужно. Не лги себе. Если утверждаешь, что никто не может заставить тебя намокнуть, я обязан доказать, что ты ошибаешься, дорогая Мия.

— Это невозможно, — прошептала она дерзко и смело; в голосе звучала уверенность в том, чего не хватало её телу. И всё же пальцы вцепились в край раковины с той же силой, с какой я сжал ее бедра. Возможно, в тот момент мы пытались удержать остатки здравомыслия или собственного достоинства, но свое я потерял давным-давно. Теперь мне было поебать, кто и что обо мне подумает, ведь я сам проложил свой путь.

Я знал, что её извивание и ёрзанье бёдрами по нержавеющей стали были достаточным доказательством того, что она кончит прямо на столешницу, если я сделаю всё правильно.

Мои ладони скользили по ее бедрам всё выше и выше. Ее загорелая кожа казалась настолько безупречной под моей грубой хваткой, что хотелось хоть как-то ее испортить. Меня самого пугало то, как сильно мне хотелось разрушить каждую ее частичку. Заблестит ли она, если я как следует поработаю с ее киской? Покраснеет ли, если я шлепну пару раз? И что она будет стонать при этом: мое имя или фамилию?

Мир сузился до одной-единственной женщины, а такого быть не должно. Прямо в строгих брюках я опустился перед ней на колени и наблюдал, как у Мии перехватывает дыхание, когда мое собственное коснулось линии ее трусиков. Я хотел узнать ее мысли, хотел, чтобы она поделилась каждым своим чувством, а не кусала губы, подавляя то, что у нее на уме.

Она цеплялась за столешницу с той же силой, с какой возводила между нами эту стену профессионализма. Я провел большим пальцем прямо по влажному кружеву, скрывающему ее киску. Легкое, как перышко, прикосновение — просто чтобы проверить, насколько она чувствительна, как крепко держится за край, — и Мия зашипела. Ее выдержка рушилась так легко, что я едва не застонал.

Мия Дарлинг не должна была настолько беспардонно вторгаться в мою жизнь, заслоняя собой всё, кроме улыбки, которую она дарила моей дочери. Я не мог позволить себе срываться на своих людей и приказывать им устроить кровавую бойню только ради того, чтобы снова увидеть эту улыбку.

Я стянул трусики, чтобы смотреть, как капли ее возбуждения собираются и пачкают нержавеющую сталь столешницы. Я хотел целую чертову лужу доказательств того, что влияю на нее так же сильно, как и она на меня. Раздвинув ее ноги шире, я обхватил Мию за талию и потянул на себя.

— Только посмотри. Кажется, эта киска всё-таки намокла для меня.

Я почувствовал, как она пытается отстраниться, но жестко удержал за талию. Затем провел свободной рукой по краю белья и отодвинул его, чтобы помассировать клитор.

Она вздрогнула и укорила нас обоих:

— Мы не должны этого делать.

Поймав большим пальцем немного смазки, я сжал чувствительный бугорок и рывком притянул ее талию еще ближе.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Она была такой миниатюрной, что я легко мог бы обхватить ртом её грудь. Они вздымались и опускались прямо передо мной в такт её частому дыханию, но с её губ не сорвалось «нет». Вместо этого её соски набухли, приобретая оттенок розового, который навсегда врежется в мою память. Мне хотелось поглотить этот цвет, впитать его, попробовать на вкус. Я провёл языком по её коже там, а затем прикусил сосок. Тут же успокоил воспаленную укусом кожу поцелуем и начал потирать ее клитор в такт движениям языка, вырывая из нее новый стон.

И всё же она продолжала цепляться за край. Заставить ее отпустить столешницу стало моей главной миссией. Я хотел получить всё, что она сейчас сдерживала.

Пятно от ее соков на металле росло, но этого было недостаточно. Я притянул её ближе, посасывая сильнее, проводя зубами по одному соску, затем по другому, прежде чем подняться к её шее, где одна моя рука скользнула в её волосы. Она пахла лавандой и вишней, но я хотел, чтобы она пахла мной.

Это мой дом, моё рабочее место, моя территория.

Когда я приблизился к её уху, я прошептал:

— Да, не думаю, что ты хочешь останавливаться, Миа. Я думаю, ты хочешь, чтобы я продолжал.

Ее красивые глаза затуманились, губы приоткрылись, пока я растирал ее киску, вперед-назад, всё быстрее и быстрее.