Прошел слух, что мы в курсе, и больше не имеет значения, прячется ли Лекс, потому что мы в любом случае не будем сотрудничать ни с картелем Паоло, ни с «Уилшир».

Она могла бы уйти достойно и сбежать, но Лекс всегда выбирала грязный путь. Она явилась в мой дом для финальной схватки.

— Значит, ты знал, когда говорил мне ставить Фрэнни на первое место?

В этот момент её глаза наполнились слезами. Я сделал шаг к ней, но Мия попятилась, не желая, чтобы я до неё дотрагивался.

Лекс строила планы годами, но они никогда не были безупречны. Она пряталась в чужой постели, думая, что в конце концов всё как-то устроится.

Эта женщина никогда не думала ни о ком, кроме себя.

Лекс знала, какой урон наносит. Вот почему я велел Арчеру не подпускать её к Мии. Я сглотнул, горло сжалось от обмана. Я хотел защитить её, оградить от того, что подозревал. Она не заслуживала быть прикованной к этому миру, в котором я родился — миру, где женщина способна бросить семью ради выгодного союза, а потом вернуться с ним, словно с трофеем.

— Я не мог быть уверен. К тому же это не твоя работа — обременять себя подобной проблемой, пока я не буду абсолютно уверен, что она повлияет на Фрэнни или разрушит её жизнь.

— Моя работа? — переспросила она, и её голос сорвался почти на крик. — Если всё сводится только к моей работе, тогда, думаю, с нашей девочкой всё будет в порядке… при условии, что у её матери и отца нет никаких скрытых мотивов.

Нашей девочкой.

Не только моей. Потому что теперь Фрэнни была нашей. Даже если сама Мия этого ещё не понимала.

Я нахмурился.

— И всё? Даже не спросишь, как возвращение её матери может повлиять на Фрэнни или…

— Разве я вправе лезть, если это просто работа? Или, что ещё важнее, разве это теперь моя роль, когда её мать вернулась домой, Джеймсон?

— Твоя роль? Да ты и так постоянно её выполняешь, Мия! — рявкнул я, хотя прекрасно понимал, что спорить мне хотелось совсем не об этом. Мне хотелось сказать, что именно здесь её место. Что для Фрэнни она стала куда большей матерью, чем Лекс когда-либо была. Что она не просто работает в моем доме. У неё здесь, чёрт возьми, семья. Она была моей семьёй, а я всё равно чувствовал, как она ускользает от меня, и не мог её удержать.

— Может, я и переживала о том, как всё это скажется на Фрэнни, Джеймсон, потому что считала, что ты доверил мне заботу о ней, — бросила она в ответ. — Но теперь я понимаю, что ты вообще мне не доверял. Ты всё решил сам, даже не посчитав нужным поговорить со мной. Наоборот, предпочёл всё скрыть. Так что я для тебя не человек, которому можно доверять, и не няня, мнение которой что-то значит. Я всего лишь пешка. Особенно теперь, когда угроза устранена. Ведь так?

Это был настоящий удар. Мы оба это знали. Я отшатнулся, словно получил пощечину, а на её глазах навернулись слезы.

— Ты увольняешься, Мия?

— Чтобы уволиться, сначала нужно иметь работу. А это была не работа. Скорее программа защиты свидетелей… с бонусами. И с меня хватит. Но если ты хочешь выставить всё в таком свете, то да, я увольняюсь. Считай это моим заявлением по собственному желанию, вступающим в силу немедленно.

— Мия, ты не можешь... Просто дай мне немного времени. Позволь мне поговорить с...

— Женой? — Она изогнула бровь.

Я глубоко вдохнул.

— Пожалуйста, дай мне всё уладить.

— Делай, что считаешь нужным, Джеймсон. Я почти уверена, что всё равно не смогу отсюда уехать, пока ты сам не разрешишь. Но знай: я хочу уйти. И это ты дал мне повод, когда решил скрыть от меня всю правду. — Она направилась к двери. — И ещё знай: когда я сказала, чтобы ты не переживал из-за того, что я могу влюбиться в тебя, я говорила искренне. Потому что, честно говоря, сегодня разлюбить тебя оказалось так же легко, как открыть эту дверь.

С этими словами она вышла, а я взревел от ярости, и принялся крушить всё вокруг. Она не вернулась проверить, как я. Я знал, что не вернется. У неё не было на это ни единой причины.

40.Мия

Я слышала их голоса по ту сторону стены, пока доставала из шкафа дорожную сумку. Он велел мне оставаться на месте, но теперь я больше никого не собиралась слушать.

Вместо этого я невольно слушала их чёртов разговор в его кабинете.

Его, похоже, совсем не волновало, что я всё слышу. Он не мог не знать, что могу. И всё же они яростно ругались — с той страстью, на которую способны лишь двое людей, любящих друг друга.

— Это он заставил тебя так поступить или ты сама додумалась? — спросил Джеймсон, выплёвывая каждое слово, словно яд.

— Ревность тебе не к лицу, Джеймсон.

Её слова скользнули по мне и полоснули прямо по сердцу.

— Ревность? — Забудьте про вентиляцию, его рев был слышен прямо сквозь стены. — Ты вообще себя слышишь? Думаешь, я ревную после того, как ты годами изображала покойницу?

— Не драматизируй. Я сделала то, что должна была, Джеймсон. Ты сам меня к этому подтолкнул.