— Думаю, я с удовольствием посмотрю, как их уничтожат. И даже съезжу на Восточное побережье, чтобы позлорадствовать.

— А что случилось с дипломатией?

— Потерялась где-то между ножом, который в меня метнули, и тем моментом, когда Фрэнни решила, что Лекс есть место рядом с ней в Парадайз-Гроув.

Я поморщился.

— Фрэнни думает, что её мама вернулась. — Я до боли стиснул кулаки. — И как, чёрт возьми, мне теперь ей это объяснить?

Кэл подошёл ко мне, достал из кармана антистресс-мячик и протянул его.

— Возьми. В ближайший месяц он тебе точно пригодится. Потому что тебе придётся сказать Фрэнни, что её мама умерла. И нам придётся сделать так, чтобы это стало правдой.



Три дня они не подпускали меня к ней. Олив, Пинк, Рози, Арчер. Все до единого.

Или это она попросила их.

Мне удалось выяснить, что они остановились в одном из отелей Харди. Но меня предупредили: если я попытаюсь туда войти, Олив заставит мужа перекрыть всё здание.

Я всё равно поехал.

И меня перехватил Димитрий. Урод.

Он заявил, что защищает от меня мой Санктум, и ни одна живая душа, блядь, не стала с ним спорить.

— Папочка, по-моему, ты сердишься, что мисс Дарлинг уехала, — сказала мне Фрэнни на следующий вечер.

Почти весь день с Фрэнни по очереди сидели Рози и моя мать. При каждом удобном случае Рози одаривала меня гневным взглядом. Даже мать отчитала:

— Исправь всё, Джеймсон, иначе, видит Бог, я тебя не прощу — а я ведь закрыла глаза даже на смерть твоего отца.

Замечательно.

Она настроила против меня даже мою собственную мать.

— Я не сержусь, Фрэнни-Бэнни. Просто очень хочу, чтобы она вернулась домой.

— Тогда тебе, наверное, нужно послать еще больше цветов. Она бы ни за что не бросила меня и нашего кролика. Значит ты ее очень сильно разозлил.

В тот же вечер я отправил ей не сотни — тысячи цветов. Всевозможных сортов её любимого тёмно-розового цвета. А потом звонил без остановки, но она упорно игнорировала каждый вызов.

Перестань присылать цветы.

Тогда вернись домой, и мы поговорим. Или хотя бы впусти меня в отель.

Мне нужно время.

Время на исходе. Я собираюсь взять отель штурмом.

Димитрий сказал, что ты уже пытался и он тебя остановил.

Ты настроила против меня всех моих друзей.

Даже мою мать.

И дочь.

Фрэнни невозможно настроить против тебя.

Уже. Она предложила отправить тебе розовую машину, и завтра я это сделаю.

Не вздумай.

Я всё равно это сделал. Машину доставили уже на следующий день.

Она пригрозила, что больше никогда со мной не заговорит, если я не дам ей ещё немного времени. И я испугался настолько, что отступил. Не стал искать с ней встречи. Но только в этом. Во всём остальном я себя не сдерживал. Даже писал, как Фрэнни скучает, и заваливал гребаными фотографиями долбаного кролика.

А еще я убил Паоло. И пытал его. Правда, снимки этого процесса отправлять ей не стал.

Он умолял сохранить ему жизнь, клялся, что никогда не хотел причинить вред ни моей дочери, ни женщине, которую я люблю. Он не знал, что она Санктум.

— Зато ты знал, кто моя дочь. И за это ты будешь страдать.

— Я могу заплатить тебе миллиарды. Отдам сотни женщин, сотни дочерей, только пощади меня…

— Месть, которой я жажду, не измеряется миллиардами. Моя месть, блядь, бесценна, потому что ты посмел угрожать им. Моей женщине. Моей дочери. Моему Санктуму. Ты ведь понимаешь, о чём я? Никто не смеет угрожать ни Неприкасаемым, ни Санктумам. Adamantem infractum manet, Паоло.

— Это был не я… Не я… — Он всё плакал и плакал, но мне было плевать.

Мои люди внесли кислоту и ножи.

Я перестал его слушать и принялся за дело.

43.Мия

После машин, цветов и бесконечных извинений, до которых мне не было никакого дела, Джеймсон прислал сообщение с единственным вопросом, который я не могла проигнорировать.

Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, да? Я хотел сказать это лично. В постели, подмяв твоё тело под себя, Дарлинг. Но мне нужно, чтобы ты знала это. Пожалуйста, ответь мне... Ты готова?

Готова ли я? Смогу ли простить его? И смогу ли простить себя за то, что так и не сумела заслужить его доверие?

Я, может, и потеряла родителей и город, в котором выросла, но здесь обрела нечто куда большее. Арчер, по сути, рисковал собой, оставаясь рядом. Я знала, что Олив с Димитрием изо дня в день не подпускают Джеймсона ко мне. Рози забила холодильник в отеле продуктами, а Пинк угрожала физической расправой любому, кто причинит мне еще хоть каплю боли.

Иногда семья — это не те, кто дал тебе жизнь, а те, кто решил стать её частью и поддерживать тебя и в горе, и в радости. Их любовь была осознанной, их поддержка — выбором, а их принятие — тем самым утешением, в котором я так отчаянно нуждалась.