Через несколько утр старик Эл Хинч, живший в трейлере номер 11, разглядывал Глорию и Лаки слезящимися глазами и хмурился, пока они стояли на террасе его трейлера.

— Вы уверены? — спросил он.

— Боюсь, что так, Эл, — сказала Глория. — Вот Сара, моя племянница, только что закончила архитектурный, и я попросила её взглянуть на трейлеры всех тут в округе, по-соседски. — Лаки тоже нахмурилась, потому что это было не совсем то, о чём они договаривались. Архитектура была слишком расплывчатой; Глория должна была сказать «инженер-строитель», но явно забыла. Эл, похоже, не заметил. Он жил один с плутоватым псом по кличке Дворняга, и накануне улыбнулся и помахал, когда Лаки проходила мимо его трейлера. Теперь Лаки была благодарна, что на ней солнечные очки, потому что не могла встретиться с ним взглядом. Но ей нужно было это сделать, нужно было немного поработать с Глорией, чтобы понять, можно ли доверить ей лотерейный билет. Тогда, если она попросит её обналичить его, это не будет ощущаться так, будто она доверяет незнакомке самое важное в своей жизни.

— Мы обходим и проверяем жильё у всех. И мы с Сарой будем делать работу сами, так что вы получите скидку на материалы и работу. Шестьсот, фиксированная цена. Заплатите наличными — и мы не возьмём с вас налогов.

Вздох.

— Ну ладно тогда. Соберу вам деньги к концу недели.

— Отлично, Эл. И мы скоро приступим к починке вентиляции цоколя.

Они перешли к следующему трейлеру, постучали в дверь, покопались под ним и объявили, что всё в порядке — хотя он был в точно таком же состоянии, что и у Эла. Ещё два трейлера получили «зелёный свет», прежде чем они нашли ещё два подряд с той же якобы проблемой вентиляции цоколя.

Ушло несколько дней, чтобы обойти все трейлеры на территории, и только два жителя начали спорить и сказали, что вызовут своего собственного специалиста, чтобы взглянуть.

— Они не станут заморачиваться, — сказала Глория Лаки. — И забеспокоятся, когда увидят, что у всех соседей идёт ремонт. Они сделают это. Поверь мне, я знаю этих людей. Честно, какая замечательная идея. Ты гениальна, девочка.

— Спасибо, — сказала Лаки, ощутив тупое удовольствие от комплимента.

— Хочешь поужинать со мной? Я не шеф-повар, но у меня в морозилке лазанья и пиво в холодильнике. Может, даже немного вина. Ну как?

— О. Это было бы приятно. — Лаки подумала о вялом пакете салата в своём холодильнике. — Я могла бы принести салат…

— Не, не надо. Томатный соус ведь тоже овощ, верно? Почему бы тебе просто не присесть тут на крыльце, пока я это в духовку суну? У нас был долгий день, нужно взбодриться.

С переднего крыльца Глории открывался вид на пастбище с лошадьми. Лаки сидела и смотрела на животных в угасающем свете. Пони бегал взад-вперёд по одной стороне поля, пока одна из маленьких девочек, живущих в трейлер-парке, висела на изгороди и наблюдала за ней. Три лошади сгрудились вокруг кучи сена.

Лаки услышала, как скрипнула одна из половиц на крыльце. Глория вернулась, с бутылкой «Блю Мун» в каждой руке, в горлышко каждой был воткнут ломтик апельсина.

— Видишь, я расстаралась для тебя. У меня редко бывают гости.

Глория протолкнула ломтик апельсина внутрь бутылки и сделала глоток, Лаки сделала то же самое.

— Видела, как так делают в ресторане однажды, показалось довольно вкусным, когда попробовала, — сказала Глория.

Позже Глория вынесла лазанью на пластиковых тарелках с цветочным узором по краям, а также бумажные салфетки и ножи с вилками, чтобы есть, держа тарелки на коленях. У неё также была пыльная бутылка вина, которую, по её словам, ей подарили на Рождество, когда-то давно, когда в лагере жил ещё один человек.

— Берегла её, — сказала она. — Но у меня никогда не бывает гостей.

Вкус был кислым, но Лаки всё равно пила. Она нервничала. Она всё представляла, как рассказывает Глории про билет, просит помощи. Стоит это произнести — обратно уже не вернуть. Но кто, кроме Глории, мог ей с этим помочь?

— Эй, знаешь что? — сказала Глория чуть позже. — У меня есть фотографии Джона, с тех времён, когда мы были вместе. Знаю, он тебе не совсем отец — но хочешь всё равно посмотреть? — Она не стала ждать ответа. Пошла в дом и вернулась с конвертом, открыла его, показав горсть старых снимков Глории и Джона почти тридцатилетней давности. Глория была на удивление привлекательной, с задорным лицом и стройной фигурой, улыбалась Джону так, будто он был лучшим, что она когда-либо видела. Он смотрел на неё точно так же — но он мог так смотреть на любую женщину, если хотел. Лаки это знала.

Глория отложила фотографии и отпила вина.

— Я и правда была в него влюблена какое-то время. Он говорил мне, что для нас нет ничего невозможного, что я — всё, что у него есть.

Лаки допила вино; Глория снова налила.

— Он и мне говорил то же самое, — сказала Лаки.