— Я живу в приюте, — сказала она, потом вздохнула. — Я хотела для себя намного большего, понимаете? Я была решительно настроена оставить ребёнка, поступить с ней правильно — но потом, когда она родилась, и я осталась одна, без единого человека, без денег, вообще без ничего, я просто — сломалась. Увидела свою жизнь и то, какой она станет. Увидела других женщин с детьми, живущих в приюте, и как беспросветно у них всё. Внезапно я решила, что у моей дочери — я назвала её Джулией — должен быть шанс на что-то лучшее. — Она закрыла лицо руками, и плечи её тряслись какое-то время. Плач был тихим, но интенсивным, будто внутренний крик. Он не привлекал внимания. — Я так испугалась. Я совершила ошибку. Думала, может — у меня была такая идея, что я могу оставить её с кем-то, кто найдёт ей хорошую жизнь, а я всё ещё смогу закончить школу, поступить в колледж и кем-то стать — что мы обе можем кем-то стать, даже если для этого придётся разойтись. Я решила, что если она останется со мной, мы обе останемся никем. Что мы, может, даже будем голодать. Я решила, что приношу жертву, и что это ради её же блага. Я в это верила — но как я могла? Я проснулась сегодня утром и поняла, что никогда не стану кем-то без неё. Поэтому я вернулась — а её уже нет.

Сестра Маргарет Джин сказала:

— Я собираюсь тебе помочь. — Она думала быстро, говорила тоже быстро, чтобы не передумать. Думала о деньгах на счету в банке, о котором никогда никому не рассказывала, о деньгах, которые должна была отдать церкви, но не отдала. Так было даже лучше. — Найди квартиру, приходи обратно в приход, покажи мне её, и я оплачу аренду. Закончи школу. Мы будем встречаться каждую неделю, пока ты не закончишь, а потом придумаем дальнейший план.

Зелёные глаза Валери широко распахнулись.

— Но почему? Почему вы мне помогаете?

— Мои видения всегда для меня — призыв что-то сделать. Я буду тебя поддерживать. Убеждусь, что, отказавшись от ребёнка, ты не пожертвовала собственной жизнью. Что ты действительно кем-то станешь.

На мгновение Валери прищурила эти яркие зелёные глаза. Сестра Маргарет Джин подумала, что та может начать сомневаться в её мотивах, но нет. Она просто кивнула и вернулась к завтраку.

— Кем бы тебе больше всего хотелось стать? — наконец спросила Сестра Маргарет Джин у Валери.

— Я всегда хотела быть юристом, — ответила Валери, всё ещё глядя в тарелку. — Может, даже судьёй, или окружным прокурором, или, не знаю. Чем-то значимым.

— Не отпускай эту мечту, — сказала Сестра Маргарет Джин. — Займись квартирой. Будем встречаться здесь первого числа каждого месяца. Договорились?

Валери кивнула.

— Да, — сказала она.

Так всё и началось.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Кто-то светил ярким светом в лицо Лаки. Она с трудом открыла глаза. Голова была такой, будто по ней ударили молотком. Яркий свет, поняла она, был солнцем. Она заснула в одном из шезлонгов на террасе Глории. Посмотрела вниз и увидела, что уронила кошелёк. Всё высыпалось по всей террасе. Она подняла визитку Рейес, пятёрки от кассирши из магазина, несколько своих удостоверений. Потом опустилась на четвереньки, вдруг охваченная паникой, и начала торопливо всё перебирать. Её лотерейный билет. Его не было.

— Глория? — крикнула она, встав. Она проверила внутри лифчика, вывернула карманы, но билета не было.

— Есть кто-нибудь? — Она постучала в дверь Глории, но ответа не последовало. Попробовала ручку; дверь была не заперта. Внутри было тускло и тихо. Пахло персиковым освежителем воздуха. Кровать Глории была неубрана и пуста. В раковине стояла грязная посуда и бокалы из-под вина. На столешнице стояла бутылка ликёра с надписью «100 proof» на этикетке.

Лаки побежала к офисному трейлеру, но он тоже был пуст. Она взяла трубку и попробовала позвонить на мобильный Глории, но сразу сработал автоответчик.

Дрожащей рукой она набрала номер Рейес.

— Алло?

— Это я.

— Эй, я пыталась дозвониться до тебя в лагерь! Я несколько раз говорила с Глорией, но она всегда говорила, что ты занята. Она передавала тебе какие-нибудь мои сообщения?

— Нет. Не передавала.

— Как у вас дела?

— Не очень, — с трудом выговорила Лаки. Комната кружилась, и она думала, что её может стошнить. Она вцепилась в столешницу.

— Слушай, вообще-то я всего в двух часах отсюда. И со мной твой отец. Его выпустили! Скоро всё объясню. Увидимся через немного.

Лай Бетти известил Лаки об их прибытии. Она встала и вышла из офисного трейлера, теперь чуть увереннее держась на ногах после того, как выпила половину содержимого кулера в офисе Глории.

Рейес вышла из внедорожника, а следом выпрыгнула Бетти, радостно поскакав вперёд. Лаки наклонилась поприветствовать её, на мгновение почувствовав облегчение. Но оно длилось недолго.

— Твой отец заснул. Мы уже несколько дней в дороге. Он измотан. Давай дадим ему отдохнуть. Расскажешь мне, как тут дела.

— Тогда заходи. Я сварю кофе.

Бетти оставалась рядом с ней. Внутри Лаки нашла банку Folgers, насыпала кофе в фильтр, включила кофемашину, занимала себя в углу офиса, пытаясь придумать, что сказать Рейес. Когда кофе был готов, она разлила по двум чашкам.

— У нас нет молока или даже сахара. Чёрный подойдёт?

— Конечно.

Они вышли и сели в шаткие садовые кресла, брошенные перед офисом. Бетти свернулась у ног Лаки.

— Так, расскажи, как всё прошло с Глорией.