Мариша прекращает смеяться. Стряхивает с лица воду, бросает на меня задумчивый взгляд и вручает этот шланг в мои руки.

– Где-то в доме. Я поищу. Ты, главное, шланг держи. Может, под дерево пока лей…

8.3

Не знаю, сколько проходит времени, когда напор воды становится тише, а после и вовсе сходит на нет. Я в каком-то ступоре. Я зацикливаюсь. Я не могу не думать о том, что она поняла, что я ни на что не годен! И не знаю самых простых вещей, потому что меня им не учили, а сам… Сам я пока только пытаюсь разобраться с этой треклятой жизнью.

Отбрасываю шланг и отталкиваю от себя ногой. Я мокрый весь до трусов. А на улице страшно холодно. Обхожу дом. Вот и входная дверь. У порога – сброшенные Мариной грязные сланцы. За порогом – две пары туфель. Да ну на фиг! Только этого не хватало.

– Вы кто такая, и почему расхаживаете по дому моего сына в трусах?! – слышу вдруг голос матери.

– В смысле, почему? – возмущается Мариша. – Без трусов я стесняюсь!

Останавливаюсь в дверях гостиной, судорожно соображая... Это же шутка? Смешно. Я ведь до последнего боялся, что Марина стушуется. Но нет… Держится она на удивление достойно. Хотя я прекрасно знаю: мать не успокоится, пока не продавит человека под себя. Пока не согнет, не навяжет ему свои правила. Она всегда так делала. Со всеми. И особенно со мной. Сколько раз я пытался этому сопротивляться? Не сосчитать. Сколько раз хотел просто послать все к черту и, наконец, начать жить собственной жизнью? Еще больше. Только не могу я обидеть мать, которая меня в одиночку вырастила. Пусть и понимаю, что ее спекуляции на эту тему, рассказы о том, что она собой ради меня пожертвовала – ее личный выбор, за который я не в ответе. Но как только я начинаю сопротивляться ее давлению, повторяется один и тот же сценарий:

– Ты слышала, мам? – говорила она, будто они обсуждают меня за глаза, хотя, как правило, я нахожусь в одной с ними комнате. – Вот и вся благодарность за то, что я из него чемпиона вырастила! Что деньги искала, спонсоров, лучших тренеров… Что я тридцать лет вытирала ему сопли. А как карьера у сыночки поперла, денежки появились… так можно мать и за борт. Конечно, я же враг народа! Все кругом хорошие, а мать – враг.

Трясу головой, избавляясь от наваждения.

– Мама… Бабушка. Какой сюрприз. Вы чего это нагрянули на ночь глядя?

– А ты уже и расписание рейсов домой забыл?

– Оно меняется, – сцепив зубы, пожимаю плечами. Мариша в одних трусах и промокшем насквозь верхе дрожит. Я понимаю, почему она поспешила раздеться. Меня и самого изрядно колотит в мокром. Или это от страха… Или от ненависти. Я уже не знаю, что чувствую к этим двум.

– Пойдем переодеваться?

Мариша радостно кивает:

– Да, не мешало бы.

– Рамиль, это кто вообще?! Что она делает в нашем доме?!

– Это моя невеста. Марина. Мы съехались. И она живет здесь. Марина, познакомься – это моя мать Динара Александровна. И бабушка Гузель Айратовна.

Не дав им вставить хоть слово, беру Марину за руку и вывожу из комнаты. Сейчас будет лютый пизд*ц, но по какой-то неведомой мне причине я могу думать лишь о том, что моего бедра касается ее голое тело.

– А это что, правда их дом? – тихонько интересуется Марина, с тоской поглядывая на дверь.

– Нет, – качаю головой, прибавляя шагу. Не дам сбежать. Не сейчас. Она знала, на что подписалась. – А что?

– Ну, они так командуют! Мне будет неловко их отбривать в их же доме.

– Ни в чем себе не отказывай.

Марина кивает, останавливаясь на полпути.

– Знаешь, мне, наверное, не мешало бы принять горячий душ. А то и заболеть недолго.

– Отличная идея. Можем даже включить сауну, – откашливаюсь, невольно спускаясь взглядом по ее бедрам к ладным ножкам и аж до самых ступней – изящных и совсем маленьких.

– А как же гости?

– Я сто раз им говорил, что о своих визитах нужно предупреждать. – Осоловело моргаю. – Это их проблемы.

– Давай все же в другой раз? Как-то мне неловко.

Марина зябко обнимает себя руками. Волосы мокрые. Ресницы тоже. Ну, трусы я уже упоминал. Мы провели с ней, считай, целый день бок о бок. Но… Я не спешу от нее избавиться. Наоборот. Вообще ею не насытившись, я хочу еще немного ее… и еще.

– Рамиль, ты там долго? Я вообще-то так и не поняла, что происходит?!

Марина вздрагивает и толкает дверь в свою комнату, желая поскорей смыться. Но…

– Сегодня переночуешь у меня.

– Эм…

– Иначе они не поверят, что у нас все серьезно.

– А, ну… Ладно. Только ни-ни! – выставляет у меня перед носом указательный палец. И я вроде всей душой ненавижу властных женщин, но когда Мариша берется командовать, нахожу это весьма сексуальным. Киваю. Подхватываю под задницу и впиваюсь в ее красивые немного обветренные от работы на солнце губы. Она охает. Отстраняется… Касаюсь ртом ее точеной скулы:

– Подыграй!