Открываю холодильник. Достаю яйца. Беру кастрюлю и наливаю в нее воды. Чтобы поставить ту на плиту, приходится бочком потеснить «свекровь». А это не так-то просто. Все же мы в разных весовых категориях. Надеюсь, до драки дело не дойдет…

– И этим вы собираетесь кормить взрослого мужчину? – в голосе матери Рамиля сквозит откровенное презрение.

– Почему только этим? Еще есть соль.

Женщина багровеет. Я невозмутимо включаю огонь, стараясь держаться как можно дальше от стреляющей жиром сковороды.

Шакиров заходит в кухню как раз тогда, когда я заливаю яйца холодной водой, чтобы те нормально очистились.

– Полчасика, сыночек, и ужин будет готов.

– Я сварила яйца.

Динара Александровна бросает на меня очередной презрительный взгляд и демонстративно косится на сына.

– От такой еды у тебя гастрит будет.

– У меня был гастрит, – спокойно замечает он, очищая еще одно яйцо. – Потом я перестал есть ночами жирное тесто.

Я медленно отворачиваюсь к плите, пряча улыбку. А вот мать Рамиля, похоже, не привыкла, чтобы ей перечили.

– А я тебе говорю – питаться нужно как следует! – стоит она на своем.

– Гастрит вызывает хеликобактер. Способ питания здесь ни при чем, – замечаю я, перетягивая огонь на себя.

– Что за ерунда? – впрягается до этого молчащая бабка.

– Почему же ерунда? Это доказанный научный факт.

– Что вы знаете о науке? Может быть, вы врач? – даже с какой-то надеждой интересуется Динара Александровна. Неужто надеется на бесплатную медицинскую помощь?

– Нет. Но у меня есть TikTok. Сейчас, знаете ли, не нужно оканчивать мед, чтобы быть в курсе таких вещей.

– А-а-а, все понятно! – торжествует Динара Александровна. – Мы, знаете ли, придерживаемся более консервативных взглядов в образовании, – добавляет со сладкой улыбочкой, принимаясь нарезать зелень с такой скоростью, будто представляет на месте укропа меня. – Рамиль с детства вращался в определенных кругах. Шахматы, международные турниры… Другой уровень общения. И получения знаний.

– Все это прекрасно. Только я не думаю, что хеликобактеру есть до этого дело, – улыбаюсь я, наклоняюсь над Шакировым и, желая еще больше позлить его матриархов, звонко чмокаю Рамиля в макушку: – Дать соль?

– Угу, – откашливается он. – Давай.

– И все же, Марина, чем вы занимаетесь? – не дает мне спуска Рамилева бабка.

– Работаю в клубе.

– В ночном? – подозрительно сощуривается Динара Александровна.

– Нет. В спортивном. А вы? – радостно спешу поддержать разговор я. «Свекровь» чуть выпрямляется.

– Я много лет занималась карьерой сына.

– А сейчас?

В комнате повисает звенящая тишина. Рамиль закусывает щеку и опускает взгляд в тарелку.

– Сейчас я продолжаю участвовать в его жизни, – холодно произносит Динара Александровна.

– Каким образом? – допытываюсь я. – Я вроде знаю всех членов его команды…

Вру безбожно. Я даже не в курсе, нужна ли шахматистам команда. И есть ли она у Рамиля… Но мне нравится сбивать спесь с этой женщины. Воистину, все познается в сравнении. До знакомства с матерью Рамиля я свято верила, что в моей семье все не слава богу. А теперь впору задуматься.

– Сынок! Что позволяет себе эта… это…

– Меня зовут Марина. Я что-то не то спросила? – невинно хлопаю глазами.

– Мама на пенсии, – сглаживает ситуацию Рамиль.

– Правда? Это по какой такой льготе? Вам сколько? Лет пятьдесят? – наседаю.

Мать Шакирова багровеет и молча отворачивается к плите. А мне все ясно. И почему Рамиль такой. И почему эта женщина… такая. Наверное, тяжело, когда собственное благополучие целиком и полностью зависит от милости сына. И почему она ни за что не даст ему построить семью или более-менее крепкие отношения, понятно тоже! Вдруг жена спросит: а чего это мы полностью содержим взрослую, работоспособную тетку?

Бедный Рамиль.

Но раз молчит – значит, его все устраивает?

Пофиг. Это не мое дело.

9.3

Заканчиваем ужинать в тишине. Она, кстати, вообще никак не влияет на мой аппетит. Как и было обещано, мы с Рамилем действительно сожгли уйму калорий.

Шакиров встает первым. Благодарит меня за ужин. И сам, без напоминания, начинает было убирать тарелки. Но где там! Его мать бросается сыночке наперерез, с воплями о том, что это не мужская работа.

– Мы с Рамилем не делим работу на мужскую и женскую. В этом доме другие порядки, – возражаю я.

– Какие глупости!

– Глупости, или нет, мы решим сами. Кстати, когда у вас обратный билет?

– Нет, это переходит все границы! – взрывается бабушка, вставая из-за стола. – Ну-ка объясни нам, будь добр, какого черта себе позволяет эта… эта…

– Меня зовут Марина, – снова напоминаю я. – И, кстати, Рамиль уже достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы никому ничего не объяснять. Тем более когда с ним говорят в таком тоне. Пойдем? Ты хотел мне сделать массаж… – улыбаюсь я, от души зевая. Пусть эти мегеры даже не думают, что им удастся меня запугать. Не на ту напали.

– Да. Конечно, – оживляется Шакиров. – Пойдем. Всем спокойной ночи.