С той стороны ворот туман оказывается ещё гуще, чем я помню, и меня бьют со всех сторон, пока мы пробираемся сквозь деревья с их дерущимися ветвями. Лаванте мастерски лавирует между тем, что я не вижу — это ещё одна игра, которую он любит. Факел, который я получила от стражников, не помогает. Пламя разгорается и шипит, когда я уклоняюсь от древесных атак, но весь золотистый свет поглощается в густой влажности, вызывая у меня раздражение, пока я ищу спуск к руинам…

Мы находим склон, когда копыта Лаванте соскальзывают под ним.

Когда он начинает падать, я чуть не вылетаю из седла и хватаюсь за его гриву, пытаясь удержаться, одновременно заботясь о том, чтобы не поджечь нас обоих. Даже с его превосходным чувством равновесия он падает вбок сквозь туман, его копыта ищут опору, а лошадиные хрипы свидетельствуют о том, как сильно он старается восстановить равновесие.

Я оглядываюсь назад на то место, где мы были, затем пытаюсь посмотреть вперед.

Если туман сохранится внизу, я опасаюсь, что мы не сможем сориентироваться в долине, и, конечно же, мы заканчиваем наш спуск без предупреждения: земля под ногами внезапно резко переходит в плоскость.

Я абсолютно ничего не вижу.

И вот, когда я подгоняю Лаванте вперед, раздается хлюпанье.

Судьбы, думаю я, похоже, мы в болотах. Я заплутала, не осознавая этого, отвлекаясь на предположения, страх и горе… а также на наш неуклюжий, колеблющийся спуск — так что не проверила компас. И теперь я уверена, что мы гораздо ближе к океану, чем к руинам.

Я тяну поводья и прищуриваюсь, оглядываясь вокруг, хотя это не помогает. Если мы продолжим двигаться в неправильном направлении, мы застрянем, и это будет катастрофой.

Устраивая факел под ногой, я бормочу:

— Тебе нужно оставаться на месте, иначе твоя грива загорится.

Я снимаю рюкзак, компас находит мою руку так, будто готов приступить к работе, и я представляю руины так ясно, как только могу их вспомнить, с мегалитической скульптурой в центре…

Крышка открывается, появляется карта, и начинается вращение. Моё сердце стучит быстрее, когда я пытаюсь представить, как бы я осмелилась на эту безрассудную попытку без инструмента… и вспоминаю, что мистер Льюис сказал так давно.

Один даёт возможность, другой является причиной, — шепчу я себе под нос.

Я думаю о короне из чёрных кристаллов и решаю, что каким-то образом я добуду этот рубин, а затем заставлю Королеву принять свою судьбу.

Мне пришлось принять свою, хотя я этого не хотела. И вот я здесь.

Королевское-мать-её-Высочество может сделать то же самое.

В мерцании факела направляющие стрелки на компасе продолжают вращаться, а красная стрелка движется в противоположном направлении. Как и прежде, это занимает больше времени, словно туман дезориентирует, но затем стрелка успокаивается и указывает за наши спины.

Так что я была права, мы пошли не в ту сторону.

— Спасибо, — шепчу я, возвращая компас в футляр и футляр — на место в рюкзаке на спине.

Лаванте охотно поворачивает обратно, и мы продолжаем путь, пока земля не становится твердой. Примерно в это время туман начинает рассеиваться… по крайней мере, у земли. Над головой всё ещё густое покрытие, и я пытаюсь убедить себя, что это мне выгодно. Но чем именно — не знаю, разве что это держит драконов на расстоянии?

Но иногда нам нужно подпитывать свой оптимизм.

Руины словно приближаются к нам, а не мы с моим жеребцом к ним, и я натягиваю поводья, когда мы оказываемся в паре шагов от стены. Хотя рассеянный дневной свет по-прежнему задыхается в тумане, я помню достаточно о планировке, чтобы знать, где войти между разрушающимися статуями и как нам предстоит двигаться дальше. Я также вижу в своем воображении нити паутин и коконы, которые рассеяны по улицам и покрывают обрушенные здания.

Разве можно забыть, как меня захватили в плен? Эти красные паучьи глаза?

Я бросаю взгляд на факел и понимаю, что именно пламя должно будет сделать всю работу, мне остается только молиться, чтобы мой безрассудный план сработал. По крайней мере, я не планирую использовать красный свет рубина и паучий транс в своих интересах. С этим туманом? Солнца нет, чтобы создать визуальный эффект, независимо от времени суток.

— Быстрее, чем ты когда-либо бегал. — Я смотрю вниз и думаю о плитах, с которыми нам предстоит столкнуться. Если на них будет слишком много конденсата, подковы Лаванте будут скользить. — И, судьбы, только бы ты удержался на ногах…

С криком и ударом пяток я приказываю ему бежать.

Лаванте более чем готов. Жеребец мчится по траве, словно молния. Как только мы достигаем ворот, его копыта ударяются о каменную дорожку, и звук напоминает оглушительный барабанный бой. Ветер хлещет меня, и я сосредотачиваю внимание на факеле, желая, чтобы пламя горело ярче и горячее… и точно так же, как красные языки, вырывающиеся из красной земли, слушают мои команды, так же меня слушает и то, что венчает связку пропитанных маслом тростников.

Если мои пламя погаснет, я мертва.

Если произойдет множество вещей… я мертва.