Что мне нужно, так это информация.

— Сэр, — говорю я, стараясь изобразить подчинённый тон, — можно узнать, где мой муж?

Когда стражник не отвечает, я оглядываюсь назад.

— Я вас умоляю. Я понимаю, что ничего не могу сделать, но мне нужно знать, что с ним случилось. Вы женаты? Уверена, вы бы почувствовали то же самое, если бы вас разлучили с вашей женой.

— Смотрите вперёд, миссас. Пожалуйста.

Я немедленно подчиняюсь, надеясь, что он воспримет это как…

— Он жив, миссас, но серьёзно ранен. Более того, по Старым Законам, он признан виновным в противодействии при разоружении.

Мне не нужно притворяться, когда слёзы подступают к глазам, и лишь крошечная часть того, что я чувствую — это облегчение от того, что Мерк выжил после пули.

Последствия этого обвинения очевидны по голосу охранника.

— И что будет дальше?

— Он будет казнён на площади завтра утром при первых лучах солнца.

Я поворачиваюсь, сосредоточившись на знаке на его лацканах, свидетельствующем о низком ранге.

— Можно мне увидеть его, пожалуйста? Прежде чем он…

— Достаточно, миссас. — Охранник опускает руку к оружиям у бедра, таким же, как у солдата. — Смотрите вперёд и продолжайте идти. Сейчас.

— Пожалуйста. — Я хочу схватить его и встряхнуть. — Он — всё, что у меня есть…

— Не заставляйте меня причинять вам боль, миссас. Вы должны продолжать идти.

Он не жесток, не как тот солдат. Но стражник крайне серьёзно настроен, и я напоминаю себе, что если рискну жизнью здесь и сейчас, то не смогу помочь Мерку… а также не получу своего шанса с тем садистом. Я снова поворачиваюсь и продолжаю хромать. Остальная часть процесса через этот нижний уровень сливается в размытое пятно, пока в голове крутятся варианты сделки: некоторые с судьбой, некоторые с мужчиной за моей спиной, часть — с той женщиной с белоснежной косой. Но затем мы поднимаемся по ступеням и подходим к двойным дверям, которые кажутся почти такими же большими, как ворота, которые открылись для нас после тумана.

Стражник отдает команду или называет пароль, и обе створки открываются….

Я отшатываюсь от яркого света, поднимая руки.

— Идите вперёд, миссас.

Он не толкает меня физически, и его голос удивительно мягок, как будто ему жаль меня. Я полна решимости использовать это в своих интересах, когда представится возможность. Если представится.

Как только мои глаза привыкают к яркому свету, я продолжаю двигаться вперед, но сразу же сбиваюсь с шага. Мы вошли в начало мраморной колоннады, которая, кажется, тянется влево насколько хватает моего взгляда. Высокие колонны, сужающиеся к изысканным капителям, поддерживают высокий потолок, повсюду сверкает золотая лепнина. Стража присутствует: на постах вдоль этой невероятно длинной галереи стоит по паре солдат в униформе. Тем временем справа раскинулся красивый сад, а за ним возвышается высокая стена, явно предназначенная для того, чтобы не впускать людей.

Повсюду светят факелы, именно их пламя отгоняет ночь, а топливо, которое они используют, горит со сладковатым ароматом.

Или, возможно, это всё цветы в саду.

— Сюда, миссас.

Охранник снова протягивает руку над моим плечом и указывает вдоль колоннады. По мере нашего движения мы проходим мимо множества дверей, охраняемых парами мужчин, и мой ум блуждает среди всех приоритетов, которые мне срочно нужно выяснить: Где компас? Где Лаванте? Где Мерк?

Тогда мне приходит в голову, что я должна считать двери. Обернувшись назад, я могу подсчитать количество пар стражей, мимо которых мы прошли. Пять пар, и мы приближаемся к шестой. Я наклоняю голову назад и проверяю потолок на наличие каких-либо знаков, которые могут помочь мне сориентироваться. Крыша так высока, что фонари, свисающие с золотых цепей, кажутся солнцами на небе, а в сочетании с теми, что установлены возле стражи, их больше, чем я могу сосчитать…

Шесть.

Под моими ногами мраморные плиты такие чистые, что я задаюсь вопросом, ходил ли кто-нибудь здесь прежде. В других обстоятельствах я была бы поражена масштабами этого здания и восхищалась изысканными резными заглавиями на колоннах…

Семь.

Наконец, виднеется конец пути, хотя он всё ещё довольно далеко, но там определенно есть стена, которая завершает грандиозную и великолепную аллею. Статуи выстроились в ряд, и в своих грациозных позах они напоминают мне уменьшенные версии богини из руин. Женские фигуры изображены в драпированных платьях, которые элегантно спадают к босым ногам, и они, кажется, несут разные предметы…

Восемь.

Лютня. Книга. Что-то, что я не могу распознать, но, судя по струнам, это, вероятно, ещё один инструмент. Лица статуй вроде бы различаются; индивидуальные черты становятся яснее по мере приближения к фигурам.