Толкнув широко дверцу, я заглядываю внутрь… и оказываюсь ни с чем. Дым из различных очагов затуманивает воздух, а вокруг печи так много горничных, что я не могу их рассмотреть. Каштановые волосы, у неё короткие каштановые волосы…

Как и у большинства из присутствующих девушек.

— Мисс, вам что-то нужно?

Я оборачиваюсь. Это ещё одна молодая девушка, которая только что вышла из зала. У неё на подносе целая гора пустых кружек, а усталость тянет её плечи вниз и горбит спину.

— Нет, — говорю я хрипло. — Спасибо.

Она кланяется мне, и в этот момент подходит ещё одна молодая женщина с другим подносом, на этот раз с тарелками. С чувством безысходности я отступаю и поворачиваюсь к лестнице… и замечаю одну из горничных, которая обслуживает столы. Пьяницы хватают её за руки и дёргают за юбку, пытаясь утянуть к себе на колени. В их защиту, работницы, которых уважают больше, защищают девушку, отталкивая руки посетителей и бросая сердитые взгляды, но сделать они могут не так уж много. В сочетании с низкой зарплатой и жестокими методами повара…

Я ненавижу всё это. Меня переполняет ярость.

Но я всё ещё не вижу горничную, которую ищу.

Я поднимаюсь по лестнице, и мне не становится легче, когда я достигаю верха и вижу мужчин, собравшихся у комнат. Я надеюсь, что один из них встанет у меня на пути, но они отступают в сторону, пропуская меня. Когда я добираюсь до конца коридора, я исчезаю в своей комнате, и первое, что я делаю — запираю засов.

Но мне кажется, что я закрылась внутри, а не просто убедилась, что никто ко мне не проберётся.

Я подхожу и сажусь на кровать. Мне нужно занять чем-то руки, но как только фетровая юбка укладывается на коленях, как ветки с изгибом, делать нечего. Бросая взгляд вниз, я замечаю, что перепутала застёжки на блузке, и выдергивая пуговицы, я думаю обо всех вещах, которые хотела бы попробовать снова…

Тук. Тук.

Тук.

Я вскидываю голову. И затем стремглав бегу к двери и сдвигаю засов.

— Мерк, что…

Это не он.

Я тут же сосредотачиваюсь на бриллианте, который сверкает на этом галстуке.

За спиной Тэйла коридор замер в абсолютной тишине. Ни работницы, ни их клиенты не произносят ни слова, их тела застыли в тех позах, в которых они находились, когда появился Большой человек.

Я отступаю назад и приглашаю мужчину в комнату.

Сняв цилиндр, Тэйл безмолвно заходит, и я закрываю дверь.

— Ты забыла, — говорит он хрипло, сосредоточив взгляд на полу.

Из внутреннего кармана изящного пиджака он достаёт шелковый платок, вышитый золотыми нитями.

— Это не моё.

— Тогда, возможно, тебе он понравится.

— Тебе не нужен предлог, чтобы подняться сюда.

Убирая платок обратно в карман, Тэйл обходит комнату, проверяя ставни и угол, где видны следы старой протечки на потолке. Он заглядывает в туалет.

— Тебе нужно больше масла для лампы. Я позабочусь об этом.

Я просто жду. Скоро он поворачивается ко мне.

— Какая горничная, — говорит он хрипло, не поднимая глаз от моих ног.

Мой вздох облегчения слышен.

— Та, которую бьёт повар.

— Ни о чем не говорит.

Сжав губы, я молюсь о том, чтобы смерть произошла прямо сейчас.

— У неё есть близняшка, который работает в конюшне.

Тэйл кивает один раз.

— Я её знаю. Считай вопрос решенным.

Я делаю шаг вперёд, сосредоточив взгляд на его лице, как будто смотрю на дуло пистолета, которым умею пользоваться.

— Чтобы было понятно, я узнаю, выполнишь ли ты свою часть сделки. И будут последствия, если нет.

Теперь он хмурится, хотя продолжает смотреть в пол.

— Моё слово — закон, независимо от того, что ты обо мне думаешь.

Надеюсь, что это правда, потому что я-то лгу. Я ничего не смогу сделать, если он не сдержит своё обещание, но блеф — единственное преимущество, которое у меня есть.

Судьбы, я даже не знаю, жива ли ещё та девушка.

— А теперь ты должна сказать мне, — говорит он тихо. — Ты показала мне многое, но мне нужна та единственная деталь, которую ты оставила при себе.

Открывая рот, я осознаю, что вновь отправляю человека на верную смерть… и всё же слова легко скользят по языку.

— Бородатый мужчина. Тот, что сидит рядом с тобой. — Теперь я хмурюсь. — Но я мне незнакомо оружие.

Тэйл закрывает глаза, словно готовится к удару.

— Опиши… его.

Я протягиваю руки на расстоянии примерно двенадцати никсов.

— Это был клинок, но он выглядел как кусок льда, примерно такого размера. Но не было капель, как будто он тает? Не могу сказать, что когда-либо видела что-то подобное.

Тэйл отстраняется от меня и снова начинает ходить взад-вперёд. Он держит цилиндр обеими руками, а его брови сведены так сильно, что кажется, мимика поднимает его верхнюю губу, обнажая белоснежные зубы.

— Что это за нож? — спрашиваю я.

Он останавливается и смотрит на закрытые ставни.

— Он сделан из осколка Хрустальных Врат.