Он запретил себе думать об этом. Собравшись с силами, он отклонился назад и метнул нож. Чёрная рукоять и серебряный клинок сверкнули в кувырке, но на этот раз солнечный свет его подвёл. Серебристо-голубой блик скользнул по летящему лезвию и угодил прямо в жёлтые глаза хищника. В последний момент зверь повернул голову и сделал шаг в сторону Меррика.

Нож вонзился по самую рукоять — но в толстое плечо зверя, а не в шею. Меррик сразу понял: это не смертельный удар. Затем ксенокс взревел от боли и бросил своё огромное тело на Меррика, напрочь забыв о прежней добыче и решив уничтожить источник внезапной, мучительной боли.

Меррик не дрогнул. Он не чувствовал страха — лишь дикую радость и осознание того, что бой вот-вот начнётся. Вопрос оставался лишь один: кто останется стоять, когда всё закончится? Он? Или ксенокс?

* * *

Элиза пронзительно вскрикнула от ужаса, когда огромное животное бросилось на Меррика, но ни он, ни ксенокс, казалось, не обратили внимания на её крик. Биллиб у неё на руках испуганно фыркнул и уткнулся головой ей в грудь, будто ища укрытия. Элиза крепче обхватила зверька и оцепенело смотрела, как две громадные фигуры сталкиваются в клубке лап и шерсти.

Они катались по лесной подстилке, ксенокс щёлкал зубами и пытался вцепиться, а Меррик чудом уворачивался от его слюнявых челюстей. Сердце Элизы колотилось, пока они не приблизились к тому месту, где она затаилась. Если бы она не отползла, ее бы просто расплющило, но почему-то не могла пошевелиться. Она словно приросла к земле, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать за схваткой Меррика с огромным зверем.

Но по мере того как она смотрела, сердце Элизы уходило в пятки. Воин Киндред крупный, но ксенокс поистине огромен. Как бы Меррик ни пытался уклониться, хищник умудрился обхватить его длинными покрытыми шерстью лапами и начал сжимать, притягивая всё ближе к тем ужасным клыкам. «Словно гризли, затягивающий в смертельные объятия», — оцепенело подумала она.

Впрочем, у Меррика тоже были клыки, и сейчас они выдвинулись на полную длину. Казалось, он пытается вгрызться в шею зверя, не подпуская того к своей. Но когда бритвенно-острые челюсти щёлкали в каких-то дюймах от его лица, шансов у него оставалось немного. Внезапно они оба покатились прямо перед ней, едва в шести дюймах от её ног, и Элиза тихо вскрикнула. Помимо хруста ломающихся веток, двое бились молча, если не считать низкого рычания, которое Элиза поначалу приняла за звук, издаваемый ксеноксом. Но теперь она поняла, что рычит Меррик. Его разноцветные глаза сузились от напряжения, но она заметила, что зрачки каким-то образом стали красными, а не чёрными. Он явно погрузился в особое состояние боевого безумия. Глядя на него, Элиза осознала: он действительно будет биться до конца, и если он погибнет, то…

«По моей вине. Всё из-за меня!»

Наконец оцепенение спало. Нужно было найти способ помочь ему, но как? Затем взгляд зацепился за что-то, торчащее из сплетения тёмной шерсти. Рукоять ножа! — сообразила Элиза. Сердце вновь забилось. «Смогу ли я? Стоит ли?» Она напряжённо уставилась на рукоять.

Огромный зверь, казалось, напрочь забыл о её существовании — всё его внимание сосредоточилось на Меррике, пока хищник пытался вцепиться ему в лицо. Меррик поднял руки и давил на нижнюю челюсть зверя, стараясь оттолкнуть, но ксенокс прижал его к земле и всё ближе подбирался к тому, чтобы вгрызться в незащищённую шею. Если Элиза собиралась действовать, момент настал именно сейчас.

Собрав всю свою храбрость, Элиза одной рукой подняла перепуганного биллиба и отшвырнула его как можно дальше за спину, в густые кусты. Затем, пока не пропала решимость, она вскочила, метнулась вперёд и схватилась за чёрную кожаную рукоять ножа. Кожа скользила от крови, лезвие вошло глубоко, но в кости не застряло. Резко дёрнув, Элиза выдернула нож и подняла его над головой.

Ксенокс, всё ещё намеревающийся убить Меррика, едва обратил на это внимание. Но горящие глаза крупного Киндреда тут же нашли её, и он покачал головой.

— Нет, Элиза, не рискуй!

Элиза не послушала. Крепко вцепившись в нож обеими руками, она взмахнула им над головой и обрушила вниз рубящим движением, целясь в уязвимую боковую часть шеи зверя.

Позже она решила, что удар оказался удачным лишь благодаря счастливой случайности. У ксенокса невероятно прочная шкура и густая шерсть — девушка её комплекции и силы никак не смогла бы причинить ему вред или пробить плоть. Но либо паника придала ей сил, либо кто-то где-то наделил её дополнительной мощью, потому что нож рассёк горло хищника, и в следующее мгновение Элизу окатило густой тёмно-синей кровью.

Она открыла рот, чтобы закричать, и он наполнился соленой, отвратительной жидкостью, которая душила ее, перекрывала доступ воздуха. Она кашляла и плевалась, пытаясь избавиться от привкуса крови и мяса, и на мгновение потеряла голос.

Ксенокс, казалось, обезумел от боли. Он запрокинул раненую голову и взвыл, а затем начал щёлкать зубами в направлении собственной шеи, будто пытаясь укусить источник мучений. Зверь бился на Меррике, вдавливая его в землю, его челюсти скрежетали, а когти бороздили почву.

— Элиза! Элиза!