— Ты правда думаешь, что справишься?

Элиза кивнула, стараясь изобразить уверенность.

— Да, думаю. Правда думаю. — Она опустила глаза. — Скорее всего, мне будет неловко больше всего остального.

— Неловко? — Меррик приподнял бровь. — С чего бы тебе чувствовать неловкость?

— Потому что тебе придётся… ну, отведать меня, чтобы выздороветь, и…

— Нет, не придётся, — прервал её Меррик. — Мне доставит это удовольствие. Разве я не говорил, как сильно хочу отведать твою сладкую киску?

— Ну… да, — признала Элиза. — Но, имею в виду, разве это не просто слова, которые говорят мужчины?

— Может, обычные мужчины, — прорычал он. — Но не Киндреды — мы другие.

Элиза рискнула посмотреть на него.

— Чем же?

— Для нас это словно необходимость — желание отведать наших женщин. — Говоря это, он смотрел на неё полузакрытыми от желания глазами. — Непреодолимое влечение, с которым мы не справились бы, даже если бы захотели. Чего я точно не хочу.

— Правда? — спросила Элиза.

— Чистая правда. — Он кивнул. — Словно боль внутри меня, что растёт с тех пор, как я впервые нашёл тебя в той капсуле стазиса. Мне хотелось отведать тебя, хотелось раздвинуть твои ноги и оказаться между ними, с самой первой минуты, как я тебя увидел.

— Ох, — выдохнула Элиза. Его жадный взгляд заставил её почувствовать, будто в животе вспорхнула тысяча бабочек. — Я… я не знала, — проговорила она.

— Теперь знаешь. — К её удивлению, Меррик переместился в центр лежанки и медленно, осторожно лёг на спину. — Иди сюда. — Он поманил её рукой.

— Разве тебе не больно лежать на спине? — спросила Элиза.

— Нет, если я не буду слишком ворочаться. Всё уже покрылось рубцами, — напомнил он. — Больно лишь из-за яда — и совсем не зависит от того, касаюсь я спины или нет.

— Хорошо. — Осторожно она подползла к нему, чувствуя, как колотится сердце. — Эм… как ты хочешь это сделать?

— Я не хочу. Пока нет. — Он протянул к ней руку. — Сначала я хочу просто обнять тебя. Позволишь мне это, детка?

Именно этого Элиза желала, воображала, о чём мечтала все долгие одинокие ночи, пока он лежал без сознания от боли. Ощущение его больших, мускулистых рук вокруг неё, его аромат, наполняющий чувства, уют его прикосновений. Волна тоски, настолько глубокой, что её невозможно выразить словами, накрыла её с головой.

— Да… — прошептала она. — Господи, да.

— Тогда иди сюда, детка, — мягко прорычал он, явно уловив её отчаянные чувства через связь. — Возьми то, что тебе нужно.

— Возьму. Но сначала… — Элиза нащупала маленькую застёжку у горла и позволила длинному индиговому халату, который она носила, соскользнуть с плеч и собраться вокруг талии. Она давно сняла то самое вызывающее — по крайней мере, в глазах Древних — красное бельё, и под тонкой тканью не осталось ничего. Когда халат упал на пол, её кольнуло смущение от наготы, но она не могла противиться — голод был слишком силён, чтобы его отрицать. Ей нужно было прикосновение Меррика, и лишь ощущение её обнажённой кожи против его могло утолить эту потребность.

В глубине горла Меррика прозвучал тихий, одобрительный рык.

— Прекрасна, — пробормотал он, жадно разглядывая её: высокие упругие груди, тонкую талию, округлые бёдра… и больше всего — аккуратно подстриженные тёмные кудри между ног.

— Спасибо, — смущённо прошептала Элиза. — Я… э-э…

— Хочу почувствовать тебя рядом. — Он поманил её рукой. — Не заставляй меня ждать.

Элиза и сама не могла больше ждать. Она проскользнула под его руку и прижалась щекой к обнажённой груди, тихонько вздохнув от чистой, безоговорочной радости. После этого она замерла, стараясь понять, что с ней происходит.

К её облегчению, тяжёлая дверь хранилища даже не дрогнула. Она не могла понять: то ли внутренний голод оказался настолько силён, что заглушил дурные воспоминания, то ли она наконец начинала отступать от страха, захлестнувшего её в ту ночь, когда он вошёл в её затемнённую спальню. Она знала лишь одно: с ним вновь было хорошо и правильно. Ей нравилось чувствовать твёрдую тёплую грудь у своей щеки и вдыхать привычный запах дыма, меха и кожи. Это запах безопасности… запах дома.

— Боги, детка, — тихо проговорил Меррик, нежно проводя широкой ладонью по её спине. — Как же хорошо снова держать тебя в объятиях.

— Мне тоже нравится, — застенчиво призналась она. — Это… ощущается таким правильным.

— Не просто правильно… идеально, — мягко поправил он. — Мне нравится, как ты прижимаешься ко мне. Словно ты недостающая часть меня, которую я искал, даже не подозревая об этом. И теперь ты вернулась туда, где твоё место.

Элиза и сама бы не выразилась точнее.

— Да. — Она кивнула, касаясь щекой его груди. — Именно так.