Она чувствовала, как голод свёртывается внутри неё клубком, потягиваясь, словно кошка под ласковой рукой. Это прикосновение обнажённых тел давало ей ровно то, в чём она так отчаянно нуждалась. Но оно же меняло сам голод, превращая его во что-то иное… в похоть.

Элиза прикусила губу и беспокойно поёжилась рядом с Мерриком, когда соски внезапно напряглись, превратившись в тугие, ноющие бугорки, а внизу живота стало жарко и влажно. Ощущение жара и потребности нарастало с каждой секундой, пока внезапным порывом ей не захотелось вырваться из-под руки Меррика и как-то справиться с этим самостоятельно.

Она начала отодвигаться из-под его мускулистой руки, но Меррик тихо пробормотал:

— Останься.

— Эм, что? — Элиза неуверенно подняла на него взгляд.

Он смотрел на неё сверху вниз, и на его лице застыло непроницаемое выражение.

— Останься, — повторил он. — В этом нет ничего плохого, Элиза. Нормально нуждаться в том, чего требует тело, и хотеть того, чего желает душа. Просто побудь со мной, позволь этому чувству течь. Позволь себе чувствовать. Отдайся.

Она нервно прикусила нижнюю губу.

— Не знаю, получится ли.

— Получилось же, — мягко сказал он. — В прошлый раз. Помнишь, как ты позволила мне коснуться тебя — как позволила гладить и ласкать твою мягкую, нежную киску? Помнишь, какой влажной и горячей ты становилась для меня?

— Я… да, — выдохнула Элиза. — Помню.

— Вот и хорошо, детка, — прозвучало в его груди низким рокотом. — Потому что я хочу сделать это снова… только на этот раз языком.

При мысли о том, насколько открытой, беззащитной и уязвимой она окажется перед ним, Элизу пробрала дрожь. Она хотела этого, но одновременно испытывала страх. Ей страшно было подумать, что всё это вдруг выпустит из хранилища какого-то монстра из прошлого, о существовании которого она даже не догадывалась. Чудовище вырвется на волю, чтобы поглотить её.

Меррик, верно, уловил её тревогу.

— Не бойся, — сказал он, смягчая голос и снова ласково поглаживая её по руке. — Мы не станем повторять того, что так напугало тебя в прошлый раз. На этот раз всё пойдёт иначе.

— По-другому? Как? — неуверенно спросила Элиза.

— Во-первых, я сейчас едва могу пошевелиться, так что всё будет в твоих руках. В прямом смысле — ты будешь сверху.

— Что? Но как? — запротестовала она.

— Сядь на меня верхом, и я покажу, что имею в виду.

Элиза поднялась на колени, чувствуя неловкость, и сделала, как он сказал — вернее, попыталась. Но его грудь была такой широкой, что она скорее просто сидела на нём, чем оседлала его. Она хотела было подняться, но он покачал головой и мягко коснулся её бёдер.

— Нет, оставайся. И не волнуйся — ты меня не «раздавишь».

Он криво улыбнулся, и она невольно ответила ему тем же. Но нервозность всё равно не проходила.

— Я просто… мне как-то… слишком здесь открыто.

Она кивнула на свои разведённые бёдра. В этой позе она оказалась так широко раскрыта, что нежная, влажная розовая плоть была видна целиком. Вожделение внутри неё разрасталось с каждой секундой; она пылала и истекала соком как никогда прежде. Такой влажной, что…

— О боже, я… я теку на тебя.

Элиза сгорала от стыда. Её внутренняя сторона бёдер уже блестела от влаги, но, казалось, тело просто не могло остановиться. Невольно она оставила маленькое, но весьма заметное влажное пятно посреди груди Меррика.

— Прости! Я сейчас найду, чем вытереть.

Она снова дернулась, чтобы встать, но его прикосновение к бёдрам остановило её.

— Не надо. — Его глубокий голос сел от волнения. — Не переживай из-за этого, малышка. Это просто твоё тело подсказывает, как сильно тебе это нужно, как сильно мы нужны друг другу. К тому же мне это нравится.

— Тебе… правда нравится? — Элиза неуверенно посмотрела на него.

В ответ Меррик протянул руку между ее бедер и медленно провел двумя толстыми пальцами вдоль ее киски. От его легкого прикосновения ее пронзила вспышка чистого наслаждения, Элиза ахнула и дернулась. Но Меррик еще не закончил. Медленно, с расстановкой, не отрывая от нее взгляда, он поднес к губам пальцы, блестящие от ее соков, и с явным удовольствием облизал их дочиста.

— Вкусно, — мягко прорычал он. — Иди сюда, я покажу тебе.

— Покажешь? Как?

— Я хочу тебя поцеловать. Поцеловать, как надо.

Меррик поманил ее, и Элиза подалась вперед, навстречу его губам. Он был таким высоким, что она оказалась лежащей на нем почти так же, как во время их последней близости. И это было приятно… знакомо и правильно. Ей нравилось чувствовать, как ее грудь прижимается к твердым мышцам его торса, отчего соски твердеют и становятся невероятно чувствительными.

Когда она потянулась к нему, Меррик запустил руку в ее длинные волосы и притянул ближе.