— Что?.. — Она неуверенно посмотрела на него. Их взгляды встретились, и она увидела в его глазах вожделение — голодную потребность пробовать ее, пока она не потеряет контроль и не кончит для него. Но она не просто увидела это — в этот раз она была уверена, что почувствовала. Глубокая, свирепая эмоция, идущая из самой глубины его души, жажда, которую могла утолить только она.

Затем, издав низкий, собственнический рык, он сжал ее бедра и погрузил язык глубоко в ее лоно.

Элиза ахнула и выгнулась навстречу, удивленная и потрясенная наслаждением. Его язык был горячим, упругим и на удивление длинным, заполнившим ее гораздо глубже, чем она ожидала. В то же время одна его рука скользнула туда, где они соединялись, и она почувствовала, как широкая подушечка большого пальца крепко, но нежно поглаживает ее набухший клитор.

Она вскрикнула и снова выгнулась, одна рука соскользнула с изголовья и вцепилась в его широкое плечо. Меррик ответил, удвоив натиск. Она чувствовала, как его язык глубоко проникает в нее, собирая нектар, а большой палец скользит по клитору, подгоняя ее, заставляя источать больше влаги. Подгоняя ее кончить, позволить себе расслабиться, двигаясь на его рту и сдаваясь ему без остатка.

— О боже, — услышала она собственный сдавленный стон. — О боже, Меррик… так хорошо… слишком…

Он зарычал в ответ, и она ощутила, как вибрация его низкого голоса отдается в самом ее естестве. Это лишь усилило наслаждение, добавило новый штрих к растущему водовороту ощущений, которые он ей дарил, пока Элиза не задалась вопросом, сможет ли еще это вынести.

Когда только приняла эту странную, уязвимую и открытую позу, сидя верхом на его лице, она вовсе не была уверена, что сможет потерять контроль в достаточной мере, чтобы кончить. Но теперь она чувствовала, как наслаждение накатывает, и знала: оргазм близок, надвигается на нее, как приливная волна.

Воспоминания о том, что случилось в прошлый раз, когда она сдалась и позволила себе отпустить эмоции, заставили ее немного колебаться. Но наслаждение от горячего рта Меррика на ее раскрытой, беззащитной киске, ощущение его языка, глубоко проникающего в лоно, было слишком сильным, чтобы ему противиться. К тому же ей казалось, что она почти чувствует, как он уговаривает ее отпустить себя — желает, чтобы она сдалась до конца и позволила наслаждению достичь пика. Элиза не знала, реально ли это чувство или всего лишь плод воображения, но решила сдаться — поддаться этому зову и рискнуть всем еще раз.

Словно почувствовав ее решение, она уловила волну торжества от Меррика, а затем он внезапно вынул язык. Элиза уже застонала в знак протеста, как вдруг почувствовала, как он втягивает горячий бутон клитора между губами и начинает обводить его кончиком языка. В то же время два длинных, сильных пальца погрузились глубоко в ее киску и начали двигаться, устраивая глубокий, основательный трах, от которого она выгнула спину и запрокинула голову от удовольствия.

— Да! — простонала она. — О боже, Меррик, да… да!

Это было слишком и в самую точку. Пока он ударял языком по клитору и глубоко погружал пальцы, Элиза почувствовала, что кончает; ее внутренние мышцы сжались, пульсируя вокруг вторгшихся пальцев, и тысячи искр пронзили ее тело, воспламеняя каждое нервное окончание, пока она не подумала, что взорвется от этой безумной интенсивности. Она двигалась ему навстречу, бесстыдно прижимаясь к его рту, отдаваясь целиком и Меррику, и наслаждению, которое он ей дарил. Теряя всякий контроль.

Сквозь всё это она чувствовала и его эмоции — ту глубокую, всеобъемлющую удовлетворенность, которую он испытывал, доводя ее до оргазма. Его собственное острое удовольствие и возбуждение от того, что он видел, как она кончает, чувствовал, как она пульсирует вокруг его пальцев и языка. Это было хорошо и правильно, это было безупречно… каким-то образом абсолютно безупречно в этот миг. И самое главное — это не вызвало никаких флешбэков, не пробудило темных призраков из хранилища, как она наполовину опасалась.

Мгновение растянулось в бесконечность, словно тонкая золотая нить меда меж ними… а затем Элиза без сил упала на синюю подушку из листьев рядом с Мерриком, тяжело дыша.

— О боже мой, это было потрясающе, — выдохнула она, повернув голову, чтобы посмотреть на него. Сердце колотилось так сильно, будто она только что пробежала марафон, но тело было слабым и абсолютно вымотанным.

— Мне ли не знать, — прорычал Меррик. Его губы блестели от ее соков, он намеренно облизнулся и изогнул бровь. — Чертовски потрясающе. Твоя киска просто объедение, малышка.

— Спасибо. — Щеки Элизы запылали от такой интимной похвалы. — Я, эм, рада, что тебе понравилось. Но это сработало?

— Хм… — Меррик напряг руки и спину. Затем сел на кровати и повел плечами, прежде чем повернуться к Элизе с улыбкой на лице. — Как новенький.

— О, слава богу! Я так рада. — Элиза хотела сразу броситься к нему и обнять, но теперь снова почувствовала смущение. Яд в его организме был нейтрализован, а ее голод полностью утолен — по крайней мере, на данный момент, — так что у нее на самом деле не было предлога прижиматься к рослому Киндреду.

Меррик, казалось, почуял ее тревогу.