— Попробуй себя, — пробормотал он. — Почувствуй, какая ты вкусная. Затем он приник к ее губам долгим, жгучим поцелуем с открытым ртом, от которого у Элизы перехватило дыхание. Она тихо застонала, когда он проник языком меж ее губ, делясь нектаром, который только что собрал с пальцев. Боже, на его губах она и правда была вкусной. Не просто вкусной — невероятно жгучей и сладкой.

Меррик двигал языком медленно и целенаправленно, показывая ей, как именно он будет ее пробовать, в этом Элиза не сомневалась. Она не могла не отвечать, отдаваясь поцелую целиком, раскрывая рот для него так же, как скоро раскроет перед ним свою киску. Она чувствовала, как с каждой минутой становится все более влажной и скользкой. Элиза терлась о его широкую грудь, но Меррика это явно не смущало. Он низко зарычал, и Элизе показалось, что она почти физически ощущает его нетерпеливую, неутолимую жажду. Но ведь это безумие, верно? В конце концов, она не чувствовала эмоций Меррика через связь так, как он чувствовал ее — или, по крайней мере, раньше никогда не чувствовала.

Наконец Меррик прервал поцелуй и заглянул ей в глаза.

— Видишь? — пробормотал он, и голос его загустел от желания. — Чертовски вкусно. Не терпится попробовать прямо из источника. Иди сюда, малышка… дай мне полакомиться твоей киской.

Часть Элизы хотела сдержаться, но голод и вожделение внутри не позволяли. Осторожно она поползла вверх по его большому, мускулистому телу, пока не оседлала его лицо, разведя бедра по обе стороны от его головы.

— Вот так? — неуверенно спросила она, глядя вниз.

— Да… именно так. — Его глаза горели, веки полузакрылись от вожделения, когда он смотрел на нее снизу вверх, губы приоткрылись в предвкушении. — Просто опустись, — скомандовал он. — Опустись и позволь мне попробовать эту сладкую маленькую щелку.

Его горячие, откровенные слова возбуждали ее почти так же сильно, как и та уязвимая сексуальная позиция, в которой она оказалась. Вцепившись в изголовье кровати, казавшееся сделанным из грубого дерева, Элиза опустилась, как он и просил, поместив себя прямо над его ртом.

Меррик лизнул снизу вверх, его горячий язык скользнул по пылающей расщелине, щекоча клитор и заставляя ее ахать и вздрагивать. Он сделал это снова, и Элиза вцепилась в изголовье еще крепче, стараясь не закричать. Господи, его рот был таким горячим, а язык — таким умелым. Это было потрясающе, но ей всё равно чего-то не хватало.

Похоже, Меррик чувствовал то же самое. Внезапно он положил руки ей на бедра и слегка изменил угол ее таза, чтобы видеть ее.

— Малышка, — мягко произнес он. — Посмотри на меня.

— Да? — Элиза неуверенно посмотрела вниз.

— Ты должна дать мне больше, — сказал ей Меррик. — Чтобы всё получилось, мне нужно пить из тебя — нужно лакать сладкий нектар твоей киски прямо из источника.

— Но… я думала, ты это и делаешь, — запротестовала Элиза, ее щеки горели от стыда из-за неловкого положения.

— Пытаюсь, — прорычал Меррик. — Но ты недостаточно опускаешься. Чтобы сделать всё правильно, мне нужен полный и безоговорочный доступ к тебе. А значит, ты должна довериться мне настолько, чтобы опуститься до конца. Только так я смогу посасывать твой клитор и трахать твою маленькую щелку языком.

— Языком?..

— Трахать языком, — нетерпеливо повторил Меррик. — Мне нужно проникнуть языком в тебя до самого конца, чтобы всё сработало. Чтобы я мог пить твой нектар прямо из источника.

— О, — едва слышно прошептала Элиза. — И ты не думаешь, что тебе будет… нечем дышать?

Он рассмеялся.

— Нет, конечно, нет. И даже если бы так и было, не могу придумать лучшего способа умереть.

«Ему это нравится, — подумала Элиза, всё еще удивляясь этой мысли. — Он и правда хочет этого».

— Элиза, мне это нужно, — пробормотал он, и она не была уверена, отвечает ли он на ее эмоции или каким-то образом услышал ее мысли через связь. Неужели связь между ними усиливается? — Не только для того, чтобы исцелиться, — продолжил он. — Но и из-за того, что я рассказывал тебе о Киндредах. Я ждал этого момента с первой нашей встречи — пожалуйста, малышка, не заставляй меня ждать больше.

— Хорошо. — Элиза кивнула, прикусив губу. — Я… я опущусь ниже.

— Опускайся до конца, — приказал Меррик. — Я хочу ласкать твою киску, пока ты не кончишь мне на лицо.

Дрожь чистого вожделения пробежала по ней, и в этот момент Элиза уже не понимала, чьи это эмоции — ее, его или их сплетение. Она лишь знала, что хочет этого так же отчаянно, как Меррик хотел это ей дать. Жаждала ощущения его горячего рта на своей раскрытой киске. С тихим стоном чистого желания она крепко опустилась на его рот, решив дать им обоим то, в чем они так остро нуждались.

Меррик не разочаровал. Он тут же открыл рот, захватывая и посасывая нежный бутон ее клитора, ударяя по нему кончиком языка, пока Элиза не вскрикнула от наслаждения. Затем, когда она подумала, что больше не выдержит, он внезапно остановился.