Завтра я работала в вечернюю смену, а значит, у меня было полно времени для того, что я собиралась сделать. Дело было не только в отправленном им сообщении. Дело было в том, чтобы доказать: он мне не хозяин. Если он хочет следить за мной, я с тем же успехом могу устроить для него кое-что по-настоящему интересное.

Я села за туалетный столик и расчесала волосы, придавая им максимальный объем. Потянувшись за косметичкой, я выбрала малиново-красный тинт для губ — цвета крови. Сняв колпачок, я очертила верхнюю губу, пару раз сомкнула губы и улыбнулась своему отражению в зеркале.

Это будет весело.

Закончив приводить себя в порядок, я направилась на кухню, где Кинсли приплясывала с половинкой лайма в одной руке и солонкой в другой. Подойдя к ней, я сграбастала бутылку текилы со стойки:

— Всё еще хочешь тусануть?

Кинсли разочарованно вздохнула, поворачиваясь ко мне:

— Что— ее глаза скользнули по моему телу, округляясь по мере того, как считывали детали наряда. После нескольких секунд полного зависания она «перезагрузилась» и окинула меня взглядом с ног до головы. Схватив меня за руку, она заставила меня закружиться и свистнула: — Кто ты и куда девала Эмбер?

Усмешка расплылась по моему лицу:

— Я та девушка, которая ведет тебя сегодня в бар.

Ответом мне был пронзительный визг, отскочивший от кухонных стен. Зажав уши, я кивнула в сторону ее спальни:

— Я ухожу совсем скоро, с тобой или без тебя.

Затем для пущего драматизма я сделала долгий глоток прямо из горлышка бутылки. Она вытаращилась на меня, прежде чем запрыгать на месте. Затем она распахнула шкафчик и вытащила два маленьких стопаря. Я без колебаний забрала их у нее и налила нам обеим по шоту.

Глаза Кинсли расширились от счастья, когда мы чокнулись стопками. Опрокинув свою, она поставила пустой стаканчик на стойку и помчалась в свою комнату:

— Только попробуй передумать! Дай мне двадцать минут!

Наливая себе еще один шот, я смотрела, как за ней закрывается дверь. Передумывать я точно не собиралась. Сегодня вечером я намеревалась делать любой выбор, какой только захочу, а он мог сидеть и смотреть за каждым божьим шагом.

С этой мыслью я отправила ему ответ:

Похоже, это значит, что у тебя не получилось довести меня до ума, а? Может, у следующего парня выйдет.

Сделав еще глоток, я почувствовала, как тепло от алкоголя разливается по моей груди.

Сайлас

Дорога обратно в клуб превратилась во внутреннюю войну между попытками не заснуть и удержать себя от того, чтобы развернуть машину и не рвануть обратно к Эмбер. Все окна были опущены, радио гремело на полную мощность — хоть что-то, лишь бы удерживать меня в сознании и не дать отправить еще пару сообщений женщине, которую я был готов задушить. Гнев вернулся, но по другой причине. Что-то внутри меня подсказывало: я всегда буду за что-нибудь на неё злиться.

Я уже прямо-таки живо представлял это. Каждый раз, когда она будет плохо себя вести, я буду прижимать её к стене, сжимая руку на её горле. И то, как она будет смотреть на меня снизу вверх, та абсолютная ярость, в которую это будет её вгонять... Одна лишь эта мысль отозвалась дрожью во всем теле.

К тому моменту, как я добрался до гаража, веки налились свинцом, сильнее, чем мне хотелось признавать. Я боролся со сном, пока парковал машину и заходил в клуб. Персонал был настолько поглощен задачами, которые я им нарезал, что никто даже не заметил моего лица без маски, когда я проскользнул к себе в кабинет.

Тело рухнуло на диван, телефон вывалился из руки на пол, и буквально через тридцать секунд я уже спал без задних ног. Я мог позволить себе немного времени на подзарядку здесь, потому что потом мне потребуются все силы, чтобы отыграться на Эмбер. Мне действительно нужна была вся моя выдержка, ведь я знал: она будет драться за каждый сантиметр пространства, что бы я ни задумал.

В одну секунду я еще представлял её лицо, а в следующую — оказался совсем в другом месте, в каком-то полусформированном сновидении, где ничто не имело смысла, но абсолютно всё казалось реальным. Кажется, там были голоса. Моих братьев? Я пробыл там всего пару минут — по крайней мере, мне так показалось, — прежде чем что-то зазвонило.

Сначала звук полностью сливался с обстановкой, став просто очередным шумом, вплетенным в ткань сна. Мой мозг перекрутил его в телефонный звонок во время одного из наших семейных ужинов, но звук не прекращался, даже когда Грейсон отошел, чтобы ответить. Он продолжал пробиваться сквозь сон, становился всё громче с каждым разом, будто пытался выдрать меня из того тумана, в который погрузился мой разум.

Вскоре звук уже доносился из моего домашнего телефона, и я стоял над ним, поднимая трубку, чтобы поговорить с полицией о моей матери.

В следующий раз, когда он раздался, это был директор школы, звонивший сказать, что Грейсон снова подрался и что он всерьез близок к исключению… опять.

Звонок.

Звонок.

Звонок.

Мне наконец удалось вырваться из этого замкнутого круга и осознать, что звонил мой собственный сотовый где-то неподалеку.

— Ладно, я понял, — прохрипел я, с трудом разлепляя глаза.