Эмбер

Сидя за маленьким круглым столиком, я вскоре сбросила туфли и поджала ноги, усевшись по-турецки. Мой чай почти закончился, и я уже жалела, что не делала глотки поменьше. Напиток сам по себе был восхитительным, но этот казался особенно сладким.

Сначала я собиралась отказаться и от напитка, и от мужчины, который мне его купил, но потом поняла, какая это идеальная возможность подумать о ком-то другом, кроме Сайласа. В какой-то извращенной форме я осознавала, что согласие на угощение и передача моих контактов расстроят его — и именно поэтому я довела всё до конца. К тому же у парня были манеры: он завязал разговор, прежде чем начать флиртовать со мной. Вот как нужно ухаживать за женщинами, а не зажимать в углу голыми на глазах у всех. Сайласу явно стоило бы взять у него пару уроков.

Хотя, с другой стороны, может, я и не хотела, чтобы он учился.

Я взяла телефон, чтобы отогнать эту мысль. Я не собиралась снова устраивать себе эту пытку. Я отказывалась думать об этом или о мужчине, повинном в боли внутри меня, особенно после того, что он связывал с этими цветами. Я не принадлежала ему, и ему пора было усвоить, что такое личные границы.

Судя по всему, это вообще была главная тема сегодняшнего дня, учитывая, что мне еще пришлось урезонивать Кинсли, рвавшуюся во все тяжкие. Парни ушли на какую-то тренировку, а она достала билеты в какой-то новый бар неподалеку. К счастью, у меня не было ни малейшего желания туда идти, и я убедила ее сделать коктейли дома.

Телефон в моей руке зажужжал, и я опустила взгляд на уведомление о сообщении. Кем бы ни был тот парень, действовал он быстро, учитывая, что вышел за дверь минут десять назад.

Я удивленно вскинула брови, глядя на сообщение, только что пришедшее с незнакомого номера. Но вглядываясь в экран, я почему-то точно знала: оно было не от парня из кофейни.

ДВА.

Что?

Проглотив последний кусочек круассана, я огляделась по сторонам, словно человек, написавший мне, находился где-то здесь, в одной комнате со мной. Проведя пальцами по экрану, я остановилась на самом банальном ответе, который только смогла придумать, надеясь, что интуиция меня подводит:

Вы ошиблись номером.

Нажав «отправить», я оторвала взгляд от телефона и стала наблюдать за прохожими на тротуаре за окном. Мимо пробежала парочка детей — явно родственники, увлеченные какой-то игрой в догонялки. Спустя пару секунд в поле зрения появилась пара подростков, чьи отношения, похоже, только начинались. Я смотрела, как девушка попыталась взять его за руку, и нежно-розовый румянец расцвел на его щеках. Я улыбнулась этому — невинности того, какой может быть любовь.

Достав наушники из сумки, я вставила их в уши и включила музыку. К тому моменту, как я вышла на тротуар, я уже подпевала треку «Chokehold» группы Sleep Token. С каждым шагом плечи расслаблялись всё сильнее, и вскоре я почувствовала себя вполне неплохо. Я подстраивала свои шаги под каждый бит, превращая дорогу домой в игру. Когда я подошла к дому, как раз доиграла последняя песня из моего плейлиста. Идеальный тайминг. Нажав боковую кнопку, я подождала, пока загорится экран, чтобы выключить музыку.

Пока я шла, пришло три сообщения — музыка каким-то образом заглушила звуки уведомлений.

Я не ошибся номером, я ошибся с подходом. Девяти раз было недостаточно, чтобы ты научилась. Потому что, судя по всему, ты всё еще испытываешь потребность раздавать свой номер.

Я пробежала глазами каждое сообщение, и кислород в моих легких мгновенно испарился. Я пыталась взять себя в руки, сделать вдох, но разум отказывался обрабатывать прочитанное.

Это снова был Сайлас.

Но на этот раз он следил за мной. Он знал, что произошло, знал, что я сделала в кофейне.

Распахнув входную дверь, я целеустремленно рванула прямо в свою комнату. Я не собиралась отвечать. Я не собиралась давать ему понять, что ему удалось выбить меня из колеи. На самом деле он не добился ничего, кроме как укрепил то, что я к нему чувствовала. Громко чеканя шаги по полу, я швырнула дверцу шкафа в сторону и выудила самую короткую юбку, какая у меня была. Не я должна была учиться уму-разуму. А он.

Юбка, которую я схватила, была подарена мне в прошлом году: иссиня-черная кожа с молнией на ластовице. Я надевала ее лишь однажды на девичник, а потом убрала подальше, зная, что она балансирует на грани моих моральных устоев. Сегодня вечером он разорвал эту внутреннюю преграду пополам. Сбросив штаны, я с яростной решимостью натянула юбку на бедра и потянулась за подходящим топом. Корсетный перед был идеален — послание, которое, я знала, он прочитает громко и четко. Пошел ты, Сайлас.