Она, впрочем, тут же исчезает, и он склоняет голову. Волосы падают на лицо, точно занавес, готовый скрыть любое выражение. Если бы не ветер, который продолжает раздувать их в разные стороны.

— Агент, пора возвращаться в Йель. У тебя есть задание: приглядывать за моим братом. Жду, что ты отнесешься к этому максимально серьезно и не будешь отлучаться слишком надолго.

Его руки дрожат. И это не от холода. Это его гнев. Я никогда не злилась так сильно, чтобы меня била дрожь, и на мгновение я замираю, завороженно глядя на него. Почти очарованная.

Я подхожу к нему, оставив маффин там, где его нашла.

Когда Аполлон оборачивается и наши взгляды встречаются, каждая мышца в моем теле каменеет.

Его зеленые глаза потемнели, челюсть плотно сжата, а губы цвета спелой вишни сомкнуты — возможно, чтобы не дать вырваться ни единому слову. Рукава его белой рубашки закатаны до локтей, а сама она расстегнута ровно настолько, чтобы был виден татуированный черным торс. Он нависает надо мной, будучи выше как минимум на пятнадцать сантиметров, и выглядит как настоящий бог.

Я с трудом сглатываю. Кажется, его взгляд клеймит каждую точку на моем теле, которой касается. Он запутывается в моих волосах, врезается в ложбинку на шее, оставляет неизгладимые следы на моих губах и спускается ниже, ниже, ниже — туда, от чего у меня всё переворачивается внутри.

— Повернись, — выдавливаю я с трудом.

Аполлон вскидывает бровь и через несколько секунд, которые кажутся мне часами, подчиняется.

Вид его широкой спины смущает меня куда меньше.

Я снимаю с запястья черную резинку для волос и приподнимаюсь на цыпочках. В тот миг, когда я протягиваю руку, чтобы коснуться его, он оборачивается, и его теплые пальцы перехватывают моё запястье.

— Что ты делаешь?

— Помогаю тебе сбросить гнев.

— Агент…

Резким рывком я высвобождаюсь из его хватки. Выжидаю, но он больше не пытается меня остановить. Должно быть, я его заинтриговала.

Я собираю его волосы, следя за тем, чтобы не упустить ни одной пряди, порхающей у лица, и связываю их в хвост на затылке. Три оборота резинки. Затягиваю.

Я возвращаюсь в квартиру и обращаюсь к брату. Арес лениво следит за моими движениями, развалившись на диване в небрежной позе.

— Ти, ключи от тренажерного зала?

Тимос хмурится, но вопросов не задает. Даже когда замечает Аполлона позади меня. Он достает связку из капота и кидает мне.

Перехватывает её сам Аполлон, опередив меня молниеносным движением руки.

Он одаряет меня вызывающей усмешкой.

— Погодите… — восклицает Арес, присаживаясь на диване. — Здесь есть тренажерка? Вы только сейчас говорите мне, что тут есть зал для тренировок? Зал, где я мог бы хоть чем-то заняться во время своего заточения?

Тимос вздыхает. — Хочешь пойти с ними?

Арес снова заваливается на спину. — Тренироваться? Боже, нет. Ненавижу физическую активность. Я просто хотел пожаловаться.

Брат бормочет что-то себе под нос — полагаю, ругательство, — после чего поднимается.

— Я пойду с вами. Я не могу начистить морду этому идиоту, но могу представить, что он — боксерская груша.

Зал находится прямо за входной дверью квартиры. На этом последнем этаже всего две комнаты, и обе принадлежат Тимосу.

Он не такой огромный, как спортзалы Йеля, но здесь достаточно места, чтобы тягать железо, боксировать и… бороться, благодаря мягкому мату в центре зала, слегка грязному и потрепанному по краям.

Тимос направляется к груше, оставляя нас с Аполлоном вдвоем в противоположном углу.

Я скидываю кроссовки и остаюсь в носках. Аполлон внимательно наблюдает и, кажется, понимает мои намерения. Впрочем, он не останавливает меня, когда я хватаюсь за края облегающей майки и стягиваю её, оставаясь в брюках-карго и спортивном топе.

— Сразись со мной, — говорю я ему.

Он вскидывает бровь. — С тобой?

Я отхожу на мат и начинаю подпрыгивать на мягкой поверхности, разогревая мышцы. Я тут же жалею, что отдала ему свою единственную резинку. Мои кудри будут чертовски мешать, пока я буду его пинать.

— Что, ты слишком «мужчина» для поединка с женщиной? — провоцирую я. — Или ты слишком горд, чтобы проиграть мне?

Он не клюет на это. — Совсем наоборот. Мне нравится, когда женщины укладывают меня на лопатки. Нет ничего прекраснее женщины, умеющей нанести пару метких ударов.

Я улыбаюсь ему и маню пальцем, призывая подойти ближе. — Тогда иди сюда и получи свою порцию ударов.

Аполлон делает то же самое — снимает обувь, но остается в остальной одежде. Он выходит на наш импровизированный ринг в белой рубашке и черных брюках. Либо он пытается дать мне преимущество, либо он настолько самоуверен, что думает победить даже в неудобной одежде.

— Сними рубашку. Неинтересно драться при таком неравенстве.

Он качает головой и подходит ближе, его лицо озаряет лукавая усмешка. Гнев всё еще там, глубоко внутри, но теперь я чувствую и возбуждение. Адреналин, бегущий по его венам.

Я закатываю глаза. — Ладно.