Вся студия погружается во тьму, а затем несколько потолочных прожекторов направляют на сцену шесть лучей — по одному на каждого из нас. Публики больше не видно, но записанные звуковые эффекты создают впечатление, будто вокруг сидят настоящие люди, которые шепчутся и переговариваются между собой.

Ведущий: Всё, что тебе нужно сделать, Гермес, — выбрать.

Шум слева заставляет меня резко обернуться. В полу открывается прямоугольный проём. Начинает играть новая мелодия — теперь уже куда менее весёлая, с глубокими басами, нагнетающими напряжение. Из-под сцены поднимается чёрная матовая стойка, на которой расставлены двенадцать сосудов из сатинированного металла золотого цвета, на вид шероховатых. На каждом вроде бы есть какой-то узор, но больше ничто не отличает их друг от друга. Они стоят в два ряда по шесть.

Публика издаёт изумлённое «о-о-о!».

Я даже не успеваю подумать — ноги сами несут меня к стойке. Аполлон и Тимос окликают меня, встревоженные, но я не слушаю. Они нас не убьют, пока сначала не помучают этой игрой.

Ведущий продолжает:

Ведущий: В каждом из этих сосудов скрывается приз, и далеко не всегда приятный. В шести из них находится штраф.

Рассматривая золотые сосуды один за другим, я понимаю, что узоры на них действительно разные. Один усеян выпуклыми точками, которых я осторожно касаюсь кончиками пальцев. Другой покрыт множеством треугольников, следующий — линиями, ещё один — маленькими пирамидами, другой — кругами, ещё один — пунктиром. Потом идёт сосуд с рядами «X», сосуд с выгравированными пятиугольниками, ещё один — с множеством шестиугольников. Последние три покрыты узорами из прямоугольников, ромбов и цилиндров.

Они что-нибудь означают? Или это совершенно случайный декор?

Ведущий: На экране перед тобой, Гермес, ты увидишь список всех призов, случайным образом спрятанных в сосудах. Твоя задача — вручить каждому участнику по сосуду Пандоры и надеяться, что его содержимое не окажется смертным приговором.

Все мышцы в моём теле каменеют, и только голос Тимоса заставляет меня очнуться.

Он и остальные повернулись к огромному экрану под потолком, где мигают две колонки по шесть строк с содержимым сосудов.

На сосудах с бонусом написано: В безопасности, может продолжить игру.

А затем идут штрафы, которых нужно избежать:

Смертный приговор: будет убит человеком, не участвующим в игре.

Смертный приговор: должен убить себя сам.

Смертный приговор: его должен убить участник справа.

Смертный приговор: его должен убить участник слева.

Смертный приговор: его должен убить Гермес.

Смертный приговор: должен сам выбрать, кто из участников его убьёт.

Ведущий: Так что выбирай хорошенько, Гермес! Ты ведь не знаешь, какую судьбу даришь своим любимым!

Раздаётся очередная запись зрительского смеха.

Ведущий: У тебя десять минут, чтобы выбрать сосуды и раздать их. Если не успеешь, казнят вас всех. Включая тебя.

Единственным ответом на эти слова становится хоровое «о-о-о!» с трибун.

Я встречаюсь взглядом с серыми глазами Хайдеса. На его лице застыл ужас, а у меня не находится сил даже открыть рот.

Я продолжаю читать слова на экране, пока они не перестают что-либо значить и не рассыпаются на отдельные буквы. Те кружатся по плоскому экрану, теряя очертания. Растворяются.

И больше не имеют никакого смысла.

Внезапно я начинаю смеяться. Смех идёт из самой груди, становится всё выше и эхом разносится по притихшему залу вокруг меня. Я смеюсь так сильно, что на глазах выступают слёзы, но даже когда вытираю их, всё равно не могу остановиться.

— Он свихнулся, — бормочет Хайдес.

— Я бы дал ему ещё минуты две на истерический смех, а потом влепил пощёчину и заставил сосредоточиться, — ворчит Тимос.

Я машу руками в их сторону и пытаюсь отдышаться. Потом склоняю голову набок и принимаюсь искать камеры по углам зала.

— Ты где, дедуля? Смотришь на меня?

В ответ — ничего, только раздражающий фальшивый гул публики.

— Ну же, выходи и скажи, что это шутка, — настаиваю я.

Потому что это ведь шутка, правда? Не может же это быть той самой игрой, которую нам нужно пройти. Просто не может быть, чтобы мы застряли в этом грёбаном огромном месте под землёй, вдали от всех, пока не закончим игру, которую совершенно очевидно невозможно выиграть.

Никто не может до нас добраться, и никто из нас не может сбежать.

Мне нужно раздать эти дурацкие золотые сосуды членам своей семьи и парню, в которого я влюблён, и надеяться, что внутри не окажется смертного приговора.

Особенно такого смертного приговора, по которому убить этого человека должен буду я сам.

Как я могу раздать пяти людям пять из шести сосудов, в которых спрятано спасение?

Здесь наверняка есть какая-то логика, но как мне её понять? Я и не ждал простой игры, я не настолько наивен, но и такой бойни, отданной на волю случая, тоже не ожидал.

Вот почему на входе стояли всего двое охранников. Вот почему попасть сюда оказалось относительно легко. Вот откуда взялись мои сомнения.

В этой семье, даже когда побеждаешь, ты всё равно безвозвратно проиграл.