Здесь слишком темно. Я не различаю вообще никаких очертаний. Вытягиваю свободную руку перед лицом и машу ею, но, как ни напрягаю зрение, как ни пытаюсь дать глазам привыкнуть, не вижу даже смутного силуэта собственных пальцев.

Мы можем находиться где угодно, и в любую секунду может произойти что угодно.

Но ничего не происходит. Всё остаётся неподвижным, застывшим. Настолько, что внутри меня начинает разрастаться глубокая тревога: зародившись под ложечкой, она быстро отравляет собой всё тело. Стекает по ногам, заставляя их дрожать, а потом поднимается и обвивается вокруг горла. Приходится приоткрыть губы, хватая ртом воздух.

И именно в тот момент, когда я уже готов заорать, раздаётся мелодия — ритмичный мотивчик, напоминающий заставку какого-нибудь телешоу из восьмидесятых.

— Какого хуя происходит? — выпаливает Хайдес, уже окончательно потерявший терпение.

Внезапно загорается свет. Прожектор бросает тёплый луч прямо на нас. От резкой перемены у меня режет глаза, и я с трудом держу их открытыми.

Музыка становится ещё громче; тем временем один за другим зажигаются остальные прожекторы, пока не освещают всё помещение.

Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации.

Передо мной экран, на котором красуется надпись: Прямо сейчас в эфире: игра «Пандора»!

Мы находимся на арене, в центре которой возвышается сцена с местами для участников — по крайней мере, я предполагаю, что это они, — окружённая камерами. По бокам трибуны забиты зрителями.

Мы что, в каком-то… телепавильоне?

Я делаю шаг вперёд, прищуриваясь. Здесь действительно люди? Они заплатили кому-то, чтобы те изображали публику?

Луч света бьёт мне прямо в лицо, и раздаются аплодисменты. Звучат они ненатурально — скорее как запись, которую включали в старых ситкомах. Подтверждение приходит, когда я наконец лучше разглядываю трибуны и понимаю, что там сидят манекены, наряженные под настоящих людей. Длинные светлые парики, короткие тёмные, шляпы, костюмы в полоску, свитеры, джинсовые куртки и платьица — каждая деталь продумана до мелочей.

Ведущий: Добро пожаловать в новый выпуск «Пандоры»! Каждый вечер в девять!

Голос мужской, не тот, что вёл нас сюда. Типичная певучая манера жизнерадостного телеведущего — чуть нагловатого и до безобразия довольного собой.

Ведущий: Поприветствуем наших участников бурными аплодисментами, пока они поднимаются на сцену и занимают свои места!

Нас окутывает новая волна фальшивых, до неприличия громких аплодисментов.

Мы переглядываемся. Хейвен выглядит одновременно заинтригованной и встревоженной, а у Тимоса, Хайдеса и Аполлона на лицах написано, что их уже окончательно заебали безумные выходки этой семейки.

Лично я балансирую где-то между «так, что вообще происходит?» и «блядь, а теперь-то что?».

Хейвен повторяет слова ведущего для Локи, чётко артикулируя, чтобы ему было проще читать по губам.

— Думаю, нам нужно подняться на сцену. Если не будем подыгрывать этому безумию, дальше никогда не пройдём, — бормочет Аполлон.

Аплодисменты упорно не смолкают. Они начинают стихать лишь тогда, когда мы наконец двигаемся к сцене, а фальшивая камера кружит вокруг нас, снимая каждый шаг.

И тут я его замечаю. Такой же манекен, как те, что сидят на трибунах, только этот стоит на сцене. В одной руке микрофон, в другой — планшет с бумагами. На нём элегантный голубой костюм, на голове — копна начёсанных чёрных волос. А вот лицо совершенно белое: ни глаз, ни носа, ни рта.

Ведущий: А вот наконец и они! Гермес Лайвли, Локи Блэкфорд, Хейвен Коэн, Хайдес Лайвли, Тимос Лиакос и Аполлон Лайвли!

Аплодисменты вспыхивают снова, теперь под вторую бодрую ритмичную заставку. Прожекторы на конструкциях над нашими головами следуют за нами, устраивая пляску света и красок, от которой меня начинает мутить.

На сцене шесть игровых мест — высоких прозрачных стоек. Пять стоят рядом, в один ряд, а шестая — напротив всех остальных. Разделение очень уж красноречивое и, если начистоту, ни хрена не обнадёживающее. Я уже знаю, что шестая предназначена мне.

Я буду играть один.

Против всех.

Когда одинокая шестая стойка загорается красным, ведущий объявляет:

Ведущий: Занимай своё место, Гермес!

Я молча встаю за стойку.

Ведущий приглашает Хейвен и остальных занять свои места. Слева направо: Хайдес, Аполлон, Тимос, Локи и Хейвен. В их лицах отражаются те же страхи, что и у меня. Я понимаю это по тому, как мы то и дело смотрим друг на друга, опасаясь, что вот-вот что-нибудь произойдёт, и одновременно изучаем пространство вокруг, ожидая внезапной атаки.

Ведущий: В руках Гермеса — судьба всей игры и жизни остальных участников.

Прекрасно. Именно об этом я всегда и мечтал.