Огромные двери распахиваются, и люди организованными рядами направляются к выходу, по пути избавляясь от масок. Их небрежно бросают на пол. Столько лиц — знакомых и незнакомых, — которые, кажется, продолжают смотреть на меня.

Остаёмся только мы.

Я уже знаю, кто Уран. Вон он, стоит в нескольких метрах от меня, точно напротив. На нём моя маска. Когда он её снимает, я ухмыляюсь.

— На твоём месте я бы надел её обратно. Уж лучше моё лицо, чем твоя морщинистая рожа.

— Арес! — Тейя уже сняла свою маску и стоит слева от меня. Рядом с ней Хелл и Гера.

Поси, Нис и Лиам — с другой стороны.

— А что? Я всё равно умру. Могу хотя бы высказать всё, что думаю.

Уран посмеивается и со спокойствием человека, который уже победил, достаёт из чёрной туники пистолет. Верит его в руках, рассматривая.

— Можешь не сомневаться, ты умрёшь. А я насладюсь каждым мгновением.

Я развожу руки.

— Прошу.

Пожалуйста, Рея. Спаси меня.

Я вложил в неё всю свою веру и всё своё отчаяние. Не то чтобы я действительно доверял тёте: все эти месяцы она неизвестно где пропадала и ни разу не дала о себе знать. Но я доверяю брату. Зевсу я доверяю больше, чем самому себе. Он меня не подведёт.

Уран щёлкает пальцами и приказывает своим людям выйти.

— Теперь нас только трое. Ты, я и твоя неизбежная смерть.

Я кривлюсь.

— Технически нас двое. Тебя считать не учили?

— Где твой пистолет, Арес? — спрашивает Уран, игнорируя мою провокацию.

Я застываю с открытым ртом, и от моей идиотской бравады, которой ещё несколько секунд назад было хоть отбавляй, не остаётся и следа. Откуда он знает, что пистолета у меня нет? Он знает? Это он приказал Рее забрать его у меня, пообещав помочь?

Наверное, выражение у меня сейчас уморительное, потому что он на несколько секунд заходится от хохота. Никогда ещё мне так сильно не хотелось врезать ему по морде. Если бы я только умел нормально драться, конечно.

— Ты отдал его Рее! — выкрикивает он сквозь смех. — Ты действительно отдал своё единственное оружие Рее!

Каждая мышца моего тела каменеет. Я больше ничего не чувствую.

Откуда он знает даже то, кому именно я отдал пистолет?

Потому что тебя опять предали, идиот, — шепчет голосок у меня в голове.

Мама и остальные смотрят на меня — сначала растерянно, потом встревоженно. В конце концов именно Тейя первой срывается и яростно кричит:

— Что ты наделал?

Я что-то бормочу, не в силах составить ни одной связной фразы.

Что я наделал, мам? Зевс сказал мне довериться Рее. Вот что я наделал.

Рея выходит из-за одной из боковых колонн и останавливается точно между мной и Ураном. В пальцах она сжимает мой пистолет.

— Прости, Арес. Не за твою смерть, а за ту трогательную наивность, с которой ты мне доверился.

— Да я эту суку сейчас… — орёт Тейя.

Нис и Посейдон бросаются к ней, помогая Гере и Хелл удержать её на месте. Конечно, у Урана всего одна пуля, и мы здесь одни. Но ничто не мешает ему, покончив со мной, снова впустить своих людей и убить ещё и мою мать.

— Не вмешивайся, Тейя, — отчитывает её Рея.

— Клянусь, я тебя убью, — угрожает та. — Думаешь, Урану есть до тебя хоть какое-то дело? Он ещё сам позволит мне задушить тебя голыми руками!

Уран прикладывает палец к губам, спокойно и невозмутимо призывая её замолчать.

— Не ссорьтесь, пожалуйста. Особенно если причиной ваших разногласий стало вот это бесполезное существо. — Он указывает на меня.

— Ты сказала, что поможешь нам! — сквозь слёзы обвиняет её Гера. — В театре! После игры на Хэллоуин ты сказала нам довериться тебе!

— Всё было частью моего плана, — объясняет Уран, зевая. — Она всегда была на моей стороне, дети, неужели до сих пор не поняли? Я вернул её в ваши жизни именно тогда, когда вы начали терять надежду, и подсунул вам фальшивую, за которую вы могли цепляться.

Рея кивает.

— По-моему, всё прошло как нельзя лучше.

Я больше не могу терпеть, когда меня предают и водят за нос. Именно поэтому я всю жизнь никому не доверял. А сегодня понял, что самой большой моей ошибкой было довериться самому себе — поверить, будто я войду в эту игру с лучшими намерениями и сумею сделать хоть что-то хорошее.

Сколько ещё раз мне нужно повторить себе, что я не герой?

— Давайте уже покончим с этим, — обрываю я. — Стреляй.

— Эта показуха с храбростью выглядит жалко, знаешь? — насмехается он. — А где была твоя храбрость, когда ты бросил Гипериона умирать в одиночестве? Что такое, струсил смотреть, как жизнь покидает тело твоего отца? Та самая жизнь, которую ты сам у него отнял?

Я стискиваю зубы так сильно, что боюсь их раскрошить.

Он не превратит ещё и последние мгновения моей жизни в пытку. Я не позволю ему снова залезть мне в голову.

Больше нет.