У Танатоса, Кроноса, Геи и меня.

И потрясающая новость заключается в том, что все они мертвы.

Кроме меня.

Как нам узнать остальные числа, если их носители — трупы?

Мы даже не знаем, куда выбросили тело Танатоса после испытания Ареса. Кроноса кремировали. Гею убили во время седьмого испытания, а её телом распорядился Уран, так что…

Ага.

Просто охуительная ситуация.

Насколько нам известно, Арес придумал Пандору, когда был малолетним гением, терпевшим издевательства биологической матери. Чего мы не понимаем — как именно он пришёл к этой идее. Он предложил спрятать числа? Он сам придумал числа? Или сделал что-то ещё? Может, даже нечто гораздо более масштабное?

Десять — это конец.

Я последний.

А какие числа у остальных?

— Ребята, — нарушает тишину Афина.

Я бы не обратил внимания, если бы в её холодном голосе не прозвучала нотка потрясения, заставляющая меня мгновенно подобраться.

Катер, везущий нас с материка на остров, беспрепятственно скользит по ровной глади моря. Небо над нами черно как смоль, затянуто тяжёлыми серыми тучами. Луны не видно, ни одной звезды тоже.

Поэтому мы и не замечаем его сразу, как обычно.

Олимп легко разглядеть даже издалека — не только из-за его величественных очертаний, но и благодаря огням клубов и фонарям вдоль всех маленьких улочек. И ещё музыке, которая обычно в это время разносится по острову, создавая насквозь фальшивую, но всё-таки приятную атмосферу веселья.

Сегодня ночью мы понимаем, что прибыли, лишь когда до берега остаётся несколько метров.

А когда подходим достаточно близко, загорается единственный свет.

Он идёт от виллы, стоящей выше всего, в самой уединённой части острова, — той самой, где мы жили детьми.

Наш дом, сколько бы дурных воспоминаний он ни хранил, больше не тот.

Тёмный.

Пустой.

Безмолвный.

Остров-призрак, лишившийся даже тех крохотных мгновений счастья, которые мы сумели здесь сохранить.

— Ладно, возможно, мне всё-таки стоило остаться в Йеле, — тихо замечает Лиам.

Больше никто не произносит ни слова, и какое-то время нас сопровождает лишь шум моря под нами, лениво колышущегося, пока мы движемся вперёд.

Когда катер начинает причаливать к пирсу, Ареса снова выворачивает. Следом раздаётся звук жидкости, выплеснувшейся в пакет, который он держит в руках.

Нис с самым скучающим видом протягивает ему салфетку.

— Вытри лицо, тебя всего заблевало. Фу.

— Нис! — отчитывает его Тейя, бросаясь на помощь сыну. — Ты же знаешь, что ему плохо на воде. Можно быть хоть немного деликатнее?

— Хватит, — вмешивается Тимос. — Нам пора выходить. Глаза открыты, рты закрыты.

Нас ждут не меньше десяти мужчин, с ног до головы одетых в чёрное: брюки-карго, чёрная форма, лица скрыты балаклавами. Двое подходят, чтобы забрать Зевса.

Аполлон, Хайдес и Тимос тут же встают перед ним защитной стеной.

— Мы сами с ним справимся, — шипит Хайдес. — Лапы убрали.

Один из двух прихвостней поднимает руки.

— Мы просто хотели помочь.

Пока Аполлон и Тимос берут Зевса на руки, а Хайдес раскладывает инвалидное кресло на деревянном пирсе, я бормочу:

— Хотите помочь? Тогда убейтесь.

Лав пихает меня локтем, предупреждая.

Как будто мне не плевать, услышат они или нет. Уран захочет убить меня и Ареса собственными руками. Он ни за что не лишит себя такого удовольствия ради какого-нибудь своего никчёмного шавки.

Стоит нам покинуть катер, как мужчины останавливают нас на берегу.

— Обыск, — объявляет один, выходя вперёд. — Все в ряд, руки в стороны и без глупостей. Давайте.

Тимос, вскинув подбородок, делает шаг вперёд.

— Женщин будет обыскивать женщина.

Тот пожимает плечами и кивает другой фигуре в балаклаве. Та подаёт нам знак, что она не мужчина, слегка оттянув маску и показав длинные волосы.

Лав оставила всё оружие. Тим заставил её ничего не прятать, чтобы не подвергать опасности.

У него самого, напротив, два ножа, спрятанные настолько хорошо, насколько он сумел, — но их всё равно находят и конфискуют.

Аполлон сразу оказывается рядом.

— Не сопротивляйся. Ты нужен нам живым.

— Без оружия против меня они никто. Я могу переставить им руки с ногами местами.

— Не сомневаюсь. Но пусть это останется фантазией. Даже не пробуй, ладно?

Мы идём молча.

Даже когда пересекаем частный пляж и выходим на узкую дорожку, ведущую к вилле, никто не произносит ни слова. Прихвостни Урана сопровождают нас всю дорогу.

Я поднимаю голову, осматриваюсь и замечаю несколько крошечных красных огоньков, похожих на лазерные точки.

Снайперы?

В дом мы не заходим. Продолжаем двигаться по аллее, вдоль которой растут яблони. Деревья становятся всё гуще, пока мы не выходим к саду, где всегда играли в детстве.