— А вот из-за Люцифера — виноват, — шепчу я.

— Чего? — Тимос подаётся ко мне.

— Дай мне набрать кого-то из братьев. Срочно. Пожалуйста.

В последнем сообщении «Пандоры» говорилось, что разгадка кроется в моём прошлом, в моём секрете. Если моя сестра скрывала от нас всё, рискуя жизнью, то я обязан в мельчайших деталях рассказать о том, что произошло с Люцифером три лета назад.

Аполлон отвечает после первого же гудка.

— Херм! — звенит в трубке голос Лиама. — Мы застукали Аполлона и Лав, они зажимались в машине!

— Лиам, сейчас не до шуток. Аполлон на связи?

В трубке воцаряется тишина.

— Я здесь. Ты в порядке? Где ты? Я еду.

Я прошу его собрать всех в уединённом месте и перезвонить мне.

Через несколько минут мы все созваниваемся по видеосвязи, и я вываливаю всё с самого начала, не упуская ни единой мелочи. От той ночи — до самой Авроры. От первой встречи — до последнего прыжка в море. Иногда мне приходится поправлять самого себя в деталях, иногда я не могу вспомнить всё с идеальной точностью.

Бывают моменты, когда я замечаю, как Локи щурится, впившись взглядом в мои губы, и я понимаю, что произнёс какое-то слово нечётко, оставив его за бортом. Тогда я повторяю его и даю себе зарок больше не повторять той же ошибки.

И неважно, если я делаю паузу просто потому, что начинаю реветь как младенец. Никто не роняет ни слова — я лишь чувствую ободряющее поглаживание по спине от Тима.

Я вываливаю всё, что помню. Я из кожи вон лезу, чтобы выудить моменты и диалоги, которые собственными руками запер в самом тёмном углу своего сознания. При этом я чётко отдаю себе отчёт: мне нужно больше времени, чтобы восстановить всё до мельчайших деталей.

Когда я заканчиваю, проходит добрых три четверти часа.

— Херми, — первым подаёт голос Хейдес. — Возвращайся сюда, в Йель, при первой же возможности. Я хочу обнять тебя и сказать прямо в глаза, а не через этот грёбаный телефон, что твоей вины тут нет.

Из меня вырывается смешок, тут же сменяющийся громким всхлипом, и слезы с новой силой застилают глаза. Я рыдаю так усердно, что, кажется, забываю, как дышать.

Тимос подносит микрофон телефона к губам: — Я привезу его вам сразу же, как только он придёт в себя. До связи.

Три года. Три года я пыткой пытаюсь всё забыть. Три года я живу с жрущим изнутри чувством вины. Три года я изо дня в день заставляю себя двигаться дальше, несмотря ни на что. Я никогда не хотел, чтобы боль мешала мне жить, и этого не случится. Но это не значит, что страдания испарились. Это вечная тень, нависшая надо мной и готовая наброситься в самый неожиданный момент.

И потому я забиваю свои дни до отказа и окружение людьми — лишь бы не оставаться наедине с собой; ночами же никакие снотворные не способны отгнать кошмары.

Жизнь продолжается. Но какой ценой? Я плачу её каждый день, даже не задумываясь, насколько она высока. Глотаю, принимаю, плачу.

Я всё ещё пытаюсь утереть слезы и восстановить дыхание, когда замечаю, как носки кед Локи приходят в движение. Он подходит к карнизу крыши и взбирается на него. Его тело замирает там — стоя в идеальном равновесии.

Внезапный жест отвлекает меня ровно настолько, чтобы задаться вопросом: что, чёрт возьми, он вытворяет?

— Только этого нам сейчас не хватало, — ворчит Тимос. — Локи, ты какого хера делаешь?

А Локи смотрит прямо на меня, протягивая руку ладонью вверх. Он манит меня за собой.

— В смысле? — переспрашиваю я.

— Вставай и иди со мной, — способ, каким он выговаривает слово «иди», оставляет желать лучшего: язык заплетается, и он, кажется, сам понимает, что ляпнул криво. — Иди, — повторяет он.

Мне хочется улыбнуться ему и сказать, что не нужно поправляться, что вовсе не обязательно произносить каждое слово безупречно — я и так всё понимаю.

— Тебе нужно вернуть контроль, — продолжат он, медленно и неловко выталкивая звуки. — Вернуть баланс. Как ты делаешь здесь, на высоте.

Тимос явно не в восторге: он опускает голову и прячет лицо в ладонях. — После этого поручения «Пандоры» я подаю в отставку из ЦРУ, — доносится его глухой голос сквозь пальцы. — Куплю себе дом на Гавайях, оставлю Аресу этого кота, от которого шерсть по всему дому, и сменю номер телефона.

Я делаю ему успокаивающий жест и поворачиваюсь к нему спиной. Забираюсь на парапет, ловлю устойчивость стопами и беру пару секунд, чтобы сжиться с размерами.

Высота, на которой я стою, и бездна подо мной.

Ширина, под которую я должен подстроить каждый шаг.

Углы.

Расстояния.

Возможные помехи.

И парень, который пристально за мной наблюдает.

Я делаю шаг. Я иду по всему периметру парапета — достаточно широкого, чтобы ставить стопы рядом друг с другом. Лёгкий ветерок обдувает моё тело, но ничуть не угрожает физическому равновесию. Он не пытается мне помешать — он хочет стать моим спутником.