— Не уделишь мне минутку, дорогая? Нам нужно поговорить. — Я открываю перед ней дверь и жду, пока она выйдет, одаривая её многозначительной улыбкой. Обычно это срабатывает.

На неё это не производит впечатления. — Я никуда с тобой не пойду.

Я хмурюсь.

— Ни одна женщина еще не говорила мне такого. Обычно оргазм обеспечен.

— Что тебе, черт возьми, нужно?

— Я хочу играть.

— Ага, чтобы завтра утром мой труп нашли в твоей постели?

Я не могу скрыть изумления. Это словно внезапная пощечина. Я стою с открытым ртом, растерянный и изрядно задетый.

Вот почему она так нравится Афине: обе они — вспышки чистого яда. Если бы они потрахались, то в итоге просто прикончили бы друг друга.

Я делаю шаг ближе, и она заметно сглатывает.

— Раз уж тебе так нравится шпионить и доносить на игры моей сестры… почему бы тебе не поучаствовать и в моих? Будет тебе новый материал, чтобы и дальше строить из себя стервочку.

— Я не собираюсь ни во что с тобой играть. По Йелю ползут слухи, Лайвли. Никто не горит желанием участвовать в твоих забавах. Но если хочешь, можешь мне о них рассказать — я с радостью снова на вас донесу. Вы, Лайвли, — самовлюбленные мегаломаны, лишенные эмпатии и морали. Вы возомнили себя хозяевами этого места только потому, что у вас есть деньги и…

— Хватит, — гремит другой голос, прерывая Блю.

Мы оба оборачиваемся. Афина стоит рядом, скрестив руки на груди; её ледяной взгляд замер на Блю, не выдавая ни единой эмоции.

— Хватит? Я еще даже до середины не дошла, — огрызается та.

— Нет, я не тебе, — уточняет Тена, обращаясь ко мне. — Оставь её в покое.

Опа, это что-то новенькое.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мои игры, — протестую я.

— Играть с ней будешь не ты, а я, — заявляет Афина.

Блю вздрагивает, застигнутая врасплох не меньше моего. — Что?

Внезапно я перестаю существовать. Обе они забывают о моем присутствии, будто их накрыло пузырем, изолировавшим от остального мира.

Да, я прямо чувствую, как между этими двумя стервами искрит сексуальное напряжение. Забавно, конечно, но вообще-то главным героем здесь был я.

— И во что же мы должны играть, Афина Лайвли?

Сестра указывает на стол, где еще недавно стояла шахматная доска.

— Один раунд в покер. Ты и я. Если выиграю я, тебя ждет обычное наказание. Ты раздеваешься передо мной и просишь прощения на коленях. Если выиграешь ты — что крайне маловероятно — получишь всё, что захочешь.

Блю на мгновение задумывается. Тем временем Хайдес, Хейвен и Аполлон уже собрались вокруг нас, чтобы не пропустить разговор.

— Если выиграю я… вы, Лайвли, прекратите свои игры здесь, в Йеле, — говорит Блю с ухмылкой. Затем она подходит ближе, почти касаясь губами уха Афины. — И вообще, если хочешь увидеть меня голай, не обязательно прибегать к этим твоим трусливым уловкам.

Ох, дерьмо.

Я прижимаю ладонь ко рту. Она реально сказала это вслух?

Афина, несмотря ни на что, сохраняет невозмутимость и делает шаг назад. Протягивает ей руку. — Идет.

Стоп, стоп, стоп, стоп. Проклятье.

— Эй, а я вот совсем не согласен! — вмешиваюсь я. — Я не собираюсь отказываться от своих игр только потому, что вы две вместо того, чтобы сбросить напряжение в постели, решили резаться в покер!

— Мне эта идея тоже не особо нравится, — добавляет Хайдес.

— Если кто-то еще посмеет заикнуться о том, что я могу проиграть, — угрожает Афина голосом, острым как бритва, — я вас…

— Ладно, ладно, не заканчивай. Мне и так уже страшно, — восклицаю я, вскидывая руки.

Хейвен бросает на меня укоризненный взгляд.

Я плюхаюсь на диван рядом с Лиамом, который всё еще висит на телефоне с Аресом, готовый наслаждаться зрелищем. Но Афина решила окончательно нас удивить сегодня вечером.

— Эй! — выкрикивает она, призывая всех присутствующих к тишине. — Вон из комнаты. Все. Живо. И я не собираюсь повторять.

После нескольких мгновений общего замешательства немногочисленные оставшиеся студенты тянутся к выходу, бормоча что-то невнятное под нос.

Блю подходит к Афине у столика. Моя сестра раскладывает всё необходимое для партии.

— Почему? — спрашивает Блю.

— Что «почему»?

— Почему ты всех выставила?

— Потому что я не хочу, чтобы они видели тебя голой, — шипит Тена.

Мы с Лиамом обмениваемся шокированными взглядами. — Вау, она умеет выдавать эффектные фразочки, — шепчет он.

Я киваю. Этот вечер открытия может стать самым эпичным в истории.

У Блю вырывается вздох облегчения. — Никто не увидит меня голай сегодня вечером.

— Ты права, никто не увидит тебя голай, кроме меня. А теперь садись и заткнись.

Лиам поднимает указательный палец: — «Заткнись, или я заткну тебя поцелуем» — это прозвучало бы куда мощнее.

Афина сдает карты. Затем бросает на нас безразличный взгляд.

— Вы тоже — вон.

— Что?! — воплю я. — Ни за что!