Прекрасно. Когда-то я разбивал сердца, теперь люди меня шугаются.

Трое «выживших» заходят в зал, следом идет Лав, внимательно их изучая. Я жду, пока они расположатся на сцене, а потом отвожу её в сторону, чтобы прояснить одну деталь.

— Это не просто музыкальный клуб. Скажем так, он для студентов с ограниченными возможностями.

— Оу. Серьезно?

— Ага.

Может, я и идиот, который любит развлекаться и нести всё, что придет в голову, без цензуры; может, я и подонок, который зовет студентов пьяными гулять по крыше Коннектикут-холла, но сердце у меня есть.

Оно есть у всех нас. Возможно, даже у Афины. Но в последнем я не уверен до конца.

— Видишь девушку вон там, в глубине? Это Джанель.

Лав переводит на неё взгляд.

— У неё нет кисти, потеряла в аварии, носит протез. Несмотря на это, она учится играть на гитаре. А тот высокий парень сзади, бритый налысо? У него СДВГ. Он почти никогда не играет, но приходит послушать. Музыка ему помогает: улучшает концентрацию, выравнивает настроение и помогает справляться с тревогой и стрессом.

Лав выгибает бровь.

— Откуда ты всё это знаешь?

Колющая боль прошивает грудь. Упоминать Афродиту по своей воле — это одно, но делать это, когда вынуждают обстоятельства — боль, к которой я еще не привык.

— Афри изучала психологию, вот откуда, — быстро бормочу я и направляюсь к сцене.

Краем глаза я слежу за движениями парня, о котором ей еще не рассказал. Он чуть выше меня, темно-каштановые волосы, розовая кожа и янтарные глаза. Я соврал, когда сказал, что не помню их имен. Его-то имя я знаю отлично.

Я машу рукой, когда его взгляд останавливается на мне.

— Привет, Локи.

После секундного колебания он отвечает мне слабой улыбкой.

— Хочешь сыграть для него? — спрашиваю я Лав. — Он обожает вибрации пианино.

Она заметила наш безмолвный диалог и едва заметно вздрогнула.

— Что? Нет.

— Вау, какая стерва. Ты заводишь меня всё сильнее.

Лав громко фыркает.

— Ты разве не хотела поступить здесь на музыку? И, следовательно, разве ты не должна играть?

— Это был спектакль, чтобы тебя обмануть, — отрезает она, обходит пианино и со вздохом садится. Как и прошлой ночью, она смотрит на клавиши, но не нажимает на них.

Локи подходит к Лав со своей обычной робкой и вежливой манерой. Указывает на клавиши — бессловесная просьба сыграть.

Она опускает голову, и кудри падают ей на лицо, скрывая его.

— Прости, я не хочу…

— Лав, — зову я её, напрягшись. — Если ты говоришь с ним, ты должна показывать лицо. Иначе он не сможет прочитать по губам и понять тебя.

Её полные губы приоткрываются в удивлении.

— Локи — глухой, — объясняю я.

 

Глава 5. ИГРЫ БОГОВ

 

Зевсу было предсказано, что один из его сыновей свергнет его, точно так же, как он сам поступил со своим отцом Кроносом. Из страха, что пророчество сбудется, когда Метида забеременела, Зевс проглотил её. Несмотря на это, Афина всё равно родилась, выйдя из головы отца уже взрослой и вооруженной. В мифологии Гефест часто изображается как тот, кто топором раскалывает череп Зевса, чтобы позволить богине появиться на свет.

Гермес

— Ровно год назад, в этот самый день, Маленький рай едва не осталась голой перед всеми. Помните? — восклицаю я с бокалом в руке.

— Да, Герм, — монотонно отзывается Хайдес.

— А Аполлон встал перед ней, прервав игру. Вы это помните? — продолжаю я.

Я делаю глоток клубничной водки.

— Да, — подтверждает Афина.

— Славные были времена, — комментирует Арес, подключившийся по видеосвязи через телефон Лиама. — Само собой, этот зануда Аполлон должен был испортить всем праздник.

Хелл подается вперед, занимая собой весь экран телефона. — Прости, что ты сказал?

— Это был я в прошлом. Теперь я новый человек, — спешит уточнить он. — Наклонись-ка пониже, а то мне твою грудь плохо видно, мой Гений.

У меня вырывается улыбка, и я снова прихлебываю водку, внимательно изучая всё, что происходит вокруг. Очевидно, что вечер открытия собрал вдвое меньше народу, чем в прошлые годы. Честно говоря, я удивлен, что вообще кто-то пришел.

Афина сидит за своим привычным шахматным столом и играет с каким-то рыжим парнем. Она выигрывает, разумеется. Даже с такого расстояния я вижу, что ей не хватает одного хода слоном, чтобы поставить шах и мат.

Это будет уже четвертый студент, который сбежит отсюда голышом.

Аполлон стоит в кухонном уголке и приглядывает за выпивкой. Выглядит как сторожевой пес. Я машу бокалом в воздухе, привлекая его внимание, и делаю знак, чтобы он принес мне еще водки.

— Где ты оставил Термоса? — спрашиваю я, возвращаясь к Аресу.

Лиам передал телефон Хелл. — Не знаю, ошивается где-то, занимается своими мусорскими делами.

— Он знает, что ты с нами на связи? — допытывается Хайдес.

Арес открывает рот. Закрывает. Чешет затылок.