Я застываю в глубоком поклоне, но в ответ раздается лишь оглушительная тишина. Тяжелые портьеры наглухо задернуты, и лишь один-единственный тонкий луч солнца пробивается сквозь щель, едва освещая погруженную во мрак комнату. Я бесшумно опускаю поднос на журнальный столик. Одеяло на огромной кровати сбито в сторону, оставляя открытой только правую руку Короля, которая безжизненно свисает до самого пола. Я делаю несколько шагов ближе, и мне в нос тут же бьет резкий, удушливый запах перегара. Я инстинктивно зажимаю рот ладонью, стараясь не наступить на пустые винные бутылки, сиротливо раскатившиеся по дорогому персидскому ковру. Господи, да сколько же он выпил за ночь?

— Ваше Величество, — негромко зову я, но он даже не шевелится.

Часы на прикроватной тумбочке безжалостно напоминают, что у нас осталось всего пятнадцать минут. Если Король вовремя не явится в зал Совета, вся вина за сорванный график камнем падет на мою голову. И я уже наяву вижу, как Дама Ингрид с садистским восторгом воспользуется этим предлогом, чтобы устроить мне очередную «показательную порку».

Уф, и что мне теперь делать? До сегодняшнего дня он еще ни разу не нажирался до такой степени, чтобы вообще не реагировать на внешние раздражители. По-хорошему, мне стоит подойти и слегка потрясти его за плечо, но строжайший этикет дворца гласит: никто из прислуги не имеет права даже прикасаться к членам королевской семьи. Я делаю глубокий вдох. Ладно, я коснусь его ровно настолько, насколько это необходимо для его же спасения. Если я его сейчас не растолкаю, мне вскоре вообще не придется соблюдать никакие правила.

Я протягиваю руку и осторожно касаюсь его обнаженного предплечья. Мои пальцы замирают прямо над сморщенным, уродливым лоскутом обугленной кожи, который тянется от самого локтя. Господи, какая же это была невыносимая, адская боль… И ведь он никому об этом не рассказал. Запер всё это глубоко внутри себя и просто продолжил жить дальше, делая вид, что ничего не произошло.

Так, стоп, Вирджиния, что за черт?! Жалость, сострадание или нежность — это последние чувства, которые я должна испытывать по отношению к этому человеку. Я случайно задеваю указательным пальцем рваный край его ожога и невольно вздрагиваю. Почему ни в одном официальном гримуаре жрецов нет ни единого упоминания об этом? Наследник, ведущий священную охоту на Проклятие, всегда описывается в хрониках как великий спаситель человечества, исполняющий свой долг с гордо поднятой головой. Там нет ни слова о первобытном огне, который заживо пожирает и обугливает его собственную плоть. И кто знает, сколько еще жутких тайн скрывает в себе это проклятое клеймо… Интересно, а если…

— Смотреть на мужчину в таком ракурсе с самого утра — весьма опасное занятие, — раздается хриплый голос.

Мое сердце испуганно сжимается в груди, я резко вскидываю голову, чувствуя, как дыхание перехватывает от паники.

— А уж прикасаться к нему — и подавно.

Я пытаюсь судорожно отдернуть руку, но Эдоардо мгновенно перехватывает мою ладонь и крепко зажимает её в своих длинных пальцах. Я встречаюсь взглядом с двумя бездонными темными омутами, которые смотрят на меня сквозь пелену тяжелого сна. Король вопросительно выгибает бровь, требуя объяснений.

Я судорожно прочищаю пересохшее горло: — Я… я пришла разбудить вас, Ваше Величество. Через несколько минут вы обязаны присутствовать на заседании Совета, — бормочу я, отчаянно пытаясь собрать в кучу остатки своей разбитой уверенности.

Его большой палец начинает медленно, почти неощутимо поглаживать мою ладонь. Его кожа кажется неестественно горячей и шершавой по сравнению с моей.

— Твое лицо… — хрипло, едва различимо шепчет он. — Ты что, заболела?

Мое сердце колотится с такой неистовой силой, что мне кажется, он вот-вот услышит этот оглушительный стук.

— Нет, Сир.

Я снова пытаюсь деликатно высвободить руку, но он лишь сильнее сжимает хватку и одним резким движением заставляет меня сесть прямо на край его матраса. Он принимает полусидячее положение, полностью обнажая мускулистую грудь: — Тогда почему ты выглядишь так, словно из тебя заживо выкачали всю кровь? Это дело рук Дамы Ингрид?

Я резко отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как к горлу подкатывает плотный, удушливый ком: — Нет, Сир.

— Посмотри на меня.

— Дворцовый этикет строго запрещает…

— Это приказ, — ледяным шепотом обрывает он.

Это утро окончательно превращается в какой-то изощренный бред. Я нехотя поворачиваю к нему голову. Растрепанные темные пряди небрежно падают ему на лоб; он слегка прищуривается, пристально и методично сканируя каждый миллиметр моего лица.

— Почему ты не спала ночью?

— Я спала, — нагло вру я. — Ваше Величество, боюсь, мы серьезно опоздаем, если вы прямо сейчас не…

— Обычно ты появляешься в моих покоях минимум за двадцать минут до назначенного времени. Почему сегодня всё иначе? — отрывисто срезает он, игнорируя мои попытки перевести тему.

Если бы он хотя бы соизволил отпустить мою руку, я уверена, мой мозг соображал бы в разы быстрее. Но он продолжает смотреть на меня так, словно я — сложнейшая головоломка, которую он твердо вознамерился разобрать и собрать обратно по своему личному усмотрению.

— Произошел небольшой инцидент на кухне, — тихо шепчу я, и технически это даже не является чистой ложью.

Эдоардо скептически приподнимает бровь: — Рассказывай.