Я плотно закрываю глаза и полностью погружаюсь в себя. Я принимаюсь по памяти детально рисовать его лицо в своем воображении: бережно окрашиваю радужки его глаз в теплые тона полуденного солнца, а затем аккуратно добавляю те самые темные искры, которые мириадами песчинок окружают его зрачки.

— Оно уменьшается! Что бы ты сейчас ни делала, Ясмин, ты на абсолютно правильном пути, — вкрадчиво шепчет Элайджа.

Я резко распахиваю глаза: огромный синий огненный шар на глазах сжимается до размеров крошечной искры и с сухим щелчком растворяется в воздухе. Я бессильно опускаю затекшие руки. Мощный заряд адреналина мгновенно покидает тело, и мышцы тут же сводит мелкая, болезненная судорога, заставляя меня страдальчески скривить губы. Черт, я, наверное, никогда в жизни не привыкну к этому чувству. Мой организм словно натурально питается колоссальной первобытной силой огня, а когда тот гаснет, я испытываю самую настоящую, физическую ломку.

— Да ты у нас теперь просто стихийное бедствие ходячее! — Нанук вовсю заливается аплодисментами.

Я поворачиваю голову и вижу, что он сидит на высоком стуле на максимально безопасном от меня расстоянии, одобрительно качая головой.

— Придется мне придумать тебе новое прозвище, Ваше Величество Чудо-Женщина. Осталось только хоть немного поработать над твоим финальным выходом, а то эти твои синие искры едва не лишили меня моих роскошных волос.

Элайджа с теплой улыбкой протягивает мне прохладную пластиковую бутылку. Прежде чем сделать первый жадный глоток, я на пару секунд прижимаю её к своим пылающим щекам, пытаясь унять жар.

— Ты наконец-то нащупала свой ключ, — искренне радуется он. — Думаю, я смогу помочь тебе довести этот контроль до идеала, если ты поделишься со мной: какой именно образ ты визуализируешь в момент розжига?

От его невинного вопроса вода мгновенно попадает мне не в то горло. Я принимаюсь судорожно, надрывно кашлять, и мой испуганный взгляд инстинктивно пролетает мимо Элайджи и намертво застывает на нем.

Артур стоит, небрежно запустив одну руку в карман своих черных джинсов, а второй лениво перелистывает рабочий блокнот Элайджи, где тот педантично фиксирует все мои малейшие успехи и фазы улучшения.

— Ну… я даже не знаю, — я судорожно сглатываю вставший в горле ком. — Я толком не успеваю зафиксировать, о чем именно думаю. В голове в этот момент крутится слишком много разных, хаотичных мыслей, — шепчу я, и в моем голосе сейчас звучит куда больше растерянности, чем железобетонной уверенности.

Элайджа понимающе кивает: — Ладно, без проблем. Давай для начала проверим твои ладони. Ты продолжаешь мазать их лечебной мазью?

— Да, наношу каждый вечер перед сном. Мама даже отдает мне свои личные запасы. Она свято уверена, что я так жутко обгорела, когда помогала волонтерам разводить костры для бездомных, чтобы те могли согреться ночью.

Ложь в адрес собственной матери уже отскакивает от моих зубов практически на автомате. Я послушно протягиваю Элайдже руки, позволяя ему аккуратно размотать белые бинты и лично оценить состояние ожогов, полученных за последние дни тренировок. Я тяжело вздыхаю и снова совершаю тактическую ошибку — поддаюсь непреодолимому, глубинному импульсу и кошусь в правую сторону. Туда, куда все мое существо буквально умоляет меня повернуться.

Один непослушный золотистый локон снова небрежно упал Артуру на лоб, и внутри меня внезапно просыпается дикое, совершенно безумное желание просто подойти и аккуратно заправить его на место. Простая белая футболка выгодно подчеркивает его мощные, рельефные бицепсы, но сам он при этом кажется абсолютно, пугающе равнодушным к тому урагану эмоций, который с корнем выворачивает мой желудок наизнанку при каждом его малейшем движении.

— Ожоги нужно продолжать обрабатывать с максимальной осторожностью, это принципиально важно, поняла? — напутствует Элайджа.

Я судорожно прочищаю внезапно пересохшее горло и заставляю себя смотреть строго перед собой: — Да, конечно. Я всё делаю.

— Элайджа, выйди-ка сюда на пару слов! — громкий крик Нанука со стороны верхних трибун заставляет нас вздрогнуть.

Рядом с ним стоят двое крепких мужчин, в которых я без труда узнаю штатных сотрудников личной безопасности клана Олсен. Элайджа согласно кивает и в мгновение ока взлетает по ступеням вверх, направляясь к ним.

И я остаюсь в тренировочном зале один на один с Артуром.

— Твой сегодняшний вопрос? — раздается его глубокий голос.

— Мой сегодняшний вопрос… — эхом испуганно повторяю я.

Я ведь даже не успела ничего придумать. Я была слишком сильно занята тем, чтобы просто не выглядеть в его глазах жалкой, патологически зависимой от его присутствия дурой.

Артур с негромким хлопком закрывает блокнот и медленно поворачивается ко мне лицом: — Что, совсем ничего нет?

Двадцать шесть лет. Любимый цвет — лазурно-голубой. Участвует в боях с самого раннего детства. Он просто строго соблюдает одно внутреннее правило. У него нет семьи и никогда не было фамилии.