— Нельзя не восхититься этой изящной недосказанностью, — продолжает он, элегантно покачивая бокалом с вином. — Как по мне, украшение должно лишь подчеркивать женскую красоту, а не затмевать ее. — Он самодовольно ухмыляется. На вид ему под тридцать, от силы чуть за. Темные волосы, весьма недурен собой, если судить по нижней части лица — волевая челюсть, легкая щетина, — и он прекрасно знает, какое впечатление производит.

Мне нельзя с ним разговаривать. Вообще ни с кем нельзя. Но меня намертво прижала к столу плотная стена людей, и просто так взять и отойти в сторону не получается.

— Я равнодушна к драгоценностям, — отрезаю я.

— Какая жалость, — он разочарованно поджимает губы. — А вам бы оно очень подошло, я думаю.

Мои щеки мгновенно начинает припекать.

— Вы кажетесь мне… знакомой. — Он с любопытством склоняет голову набок. — Вас случайно не было на встрече выпускников в Шарлотсвилле на прошлых выходных?

Я качаю головой.

— Нет, — выпаливаю я слишком поспешно. — Я…

— Значит, ошибся, — он лучезарно улыбается. — Гай. Гай Гисборн. Очень рад знакомству…?

— Мэ… — Я осекаюсь в самый последний момент, едва не ляпнув свое настоящее имя. Вот же идиотка. — Матильда, — заканчиваю я, стараясь, чтобы это прозвучало максимально естественно. — А насчет радости, это мы еще посмотрим.

— О, неужели? — этот тип — ладно, Гай — демонстрирует ослепительную белоснежную улыбку прямиком из кабинета стоматолога, наклоняется к столу и быстро черкает что-то на карточке участника. Когда он выпрямляется, я вижу его ставку:

Гай Гисборн — 10 000 долларов.

— Пожелайте мне удачи, — говорит он. — Если лот достанется мне, то он полностью ваш… Матильда. А теперь прошу меня извинить.

Прежде чем я успеваю хоть что-то возразить, он ловко растворяется в толпе, направляясь к кому-то, кто его окликнул. Я резко разворачиваюсь и тут же врезаюсь лбом прямо в…

— Это еще что за хер с бугра?

Эл-Джей, надо же. Я утыкаюсь глазами прямо в его галстук-бабочку, стою к нему так близко, что отчетливо чувствую древесный аромат его одеколона и исходящее от него тепло.

Вдруг накатывает странное, дикое желание обнять его за шею. Как будто мне резко понадобилась защита после этой приторной беседы с мистером Гаем.

Но я, конечно же, этого не делаю. Естественно.

— Никто, — быстро бросаю я. — И не ори ты так, — добавляю я сквозь зубы, испуганно оглядывая зал. Народу вокруг уже прилично набралось, но я сильно сомневаюсь, что выражение «хер с бугра» считается нормой в этом приличном обществе.

— Пиздеж, — отрезает Эл-Джей, но, надо отдать ему должное, голос все же приглушает. — Он с тобой заигрывал.

— Я не пизжу, — огрызаюсь я, глядя на него снизу вверх из-под маски. Господи, какой же он огромный. С такого ракурса он своей спиной закрывает мне весь обзор. — Я этого чувака вообще впервые в жизни вижу. Обычный… рандомный подкат.

Эл-Джей пропускает мои слова мимо ушей, а может, просто не верит:

— Ты расстроена.

Я ничего не отвечаю. Лишь крепче цепляюсь пальцами в бокал с шампанским.

— Пойдем, — он удивительно мягко берет меня за локоть и уводит прочь от толпы к дальней стене, где стратегически грамотно расставлены несколько кресел в стиле Людовика XIV, предназначенных для уставших гостей.

— Со мной все в порядке, — говорю я уже увереннее, когда мы наконец выбираемся из этой человеческой мясорубки. — В обморок я больше падать не собираюсь, если ты об этом переживаешь.

По крайней мере, очень на это надеюсь.

Эл-Джей ничего не отвечает, лишь подталкивает меня к креслу, не то чтобы очень грациозно.

— Эй!

Он игнорирует мое возмущение и сдергивает маску с лица.

— Ты смотрела на то колье, — хмуро бросает он. — А потом у тебя… лицо изменилось.

Я крепко сжимаю губы. До боли.

Но Эл-Джей не ждет ответа. Он просто отходит на пару шагов и застывает, высматривая кого-то в толпе словно телохранитель — руки на груди, бдительный взгляд сканирует каждого гостя.

— Рассказывай, — говорит он, даже не повернувшись в мою сторону, но этот голос явно предназначается мне и никому другому. — Выкладывай, почему оно тебя так задело.

Я тупо разглядываю искрящееся шампанское в бокале, наблюдая сквозь прорези маски, как крошечные пузырьки взмывают со дна и с шипением лопаются, превращаясь в ничто.

— Его пожертвовал мой дядя, — выдавливаю я наконец. — А это значит, что он здесь. И я очень, очень не хочу с ним встречаться. А уж тем более не хочу, чтобы он увидел меня.

Эл-Джей хмыкает. Будто не верит ни единому слову.

— Он утащит меня обратно, — продолжаю я. — Может, и не тронет — по крайней мере, здесь, при всех, сцену устраивать не станет. Но он… он в ярости. И оттащит меня за волосы, как только никто не будет смотреть. — Голос звучит как-то хрипло. В горле резко пересохло.

Да и к черту все. Я залпом осушаю бокал шампанского.

— Но ведь это еще не все.

Я резко поднимаю взгляд от плиточного пола:

— Что?

Эл-Джей едва ли на полсекунды косится в мою сторону.

— Ты ведь хочешь это колье, верно? — На его губах появляется ухмылка. — Губа не дура.