Я хмурюсь. Он дышит чуточку чаще, чем обычно, а верхняя пуговица-запонка на его белоснежной рубашке расстегнута, хотя еще пять минут назад все было в порядке.

— У тебя тут… — я неопределенно машу рукой, но Тук не понимает намека, поэтому я просто придвигаюсь и поправляю все сама. — Давай помогу.

Я аккуратно продеваю серебряную запонку обратно в петлицу, едва касаясь пальцами его кожи.

— О, спасибо. — Он широко улыбается. — Пойдем, давай урвем еще немного веселья, пока нам не пришлось отсюда сваливать.

Он снова берет меня за руку. Может, все дело в шампанском, или в этом пьянящем адреналине от ограбления, от мысли, что мамино колье теперь в безопасности у меня на груди, что дяде Джону только что знатно наступили на хвост, или от этого безумного волка, который бродит по территории клуба и нас не трогает… Но моя ладонь в его руке кажется удивительно теплой. Спокойной. Защищенной.

Светский гомон и шум праздника постепенно стихает, пока Тук ведет меня за собой вдоль каменной стены к небольшой лестнице, сбегающей в сторону укромной поляны. На улице посвежело, прохладный ночной воздух касается обнаженной кожи, заставляя покрыться мелкими мурашками.

— Куда мы идем? — спрашиваю я.

— Я же сказал, в одно крутое место. — Тук оборачивается и задорно подмигивает мне из-под маски. — Доверься мне.

Я послушно следую за ним через небольшой каменный мостик, переброшенный через журчащий ручей, и ступаю на узкую дорожку из плитняка, откуда открывается идеальный вид на «Клуб охоты на лис». На расстоянии особняк выглядит даже красиво: светящиеся золотом окна и величественные кирпичные стены. Никаких намеков на ту гнилую публику, что копошится внутри и глушит дорогущее пойло.

— Та-даааа. — Тук резко останавливается, и я едва не врезаюсь в его спину.

Мы оказываемся перед крошечным, уютным садиком за кованой оградкой, окруженным живой изгородью. Над аркой у входа покачивается маленький аккуратный фонарик. До нас доносится тонкий аромат роз, а тишину нарушает лишь мирный шепот воды неподалеку и ленивый стрекот сверчков.

— Ничего себе, — я удивленно оглядываюсь по сторонам. — Ты что, его только что из воздуха наколдовал?

Тук смеется.

— Если бы. К сожалению, такими магическими способностями я не обладаю. — Он отпускает мою руку — к моему искреннему сожалению — и делает шаг вперед, чтобы открыть передо мной калитку.

— Прошу вас, миледи, — он картинно кланяется.

Я фыркаю.

— Благодарю вас, э-э… добрый сэр. — И, поймав волну, изображаю неуклюжий реверанс, проходя внутрь.

Здесь все выглядит как на открытке: нежные бутоны диких роз проглядывают сквозь пышные зеленые заросли, лунный свет заливает каждую поверхность чистым серебром, а в самом центре ослепительно белеет небольшая мраморная статуя — бережно прижимающий ладони к груди ангел с расправленными крыльями.

— Вау, — выдыхаю я. Я вообще-то далека от сентиментальности, но это зрелище застает меня врасплох. Я подхожу ближе и протягиваю руку, касаясь пальцами гладкого, как стекло, мрамора.

— Тебе нравится? — в голосе Тука звучит столько гордости, будто он сам лично вытачивал эту фигуру. — Я просто подумал… Ай, ладно, забудь.

Этот смущенный, робкий тон заставляет меня обернуться:

— Что? Что ты подумал?

Тук упорно отводит глаза, но все же поднимает взгляд, когда я поворачиваюсь к нему.

— Я… подумал, что она чем-то похожа на тебя, — выдавливает он. — Совсем немножко.

Это звучит так мило, так искренне и так по-Туковски, что губы сами собой расплываются в улыбке. Я делаю шаг к нему, на ходу снимая маску с лица.

— Думаешь? — Я лукаво приподнимаю голову, затем наклоняю ее в сторону изваяния, предлагая ему сравнить получше. — По-моему, я как-то слабо ассоциируюсь с ангелочками.

Тук легким движением сдвигает свою маску на лоб, а затем и вовсе снимает, позволяя ей упасть на траву. Он невероятно пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на статую, а после — снова на меня. Я буквально кожей чувствую это тепло его взгляда, который приковывает меня к месту, но так мягко, словно он просто хочет рассмотреть меня до мельчайших деталей. Восхититься мной.

— А я готов поспорить, — тихо произносит он. — Ты самый настоящий ангел, Мэриан. Из всех, кого я знаю.

Я фыркаю.

— Серьезно, Тук, ну какой из меня ангел? Я матерюсь как сапожник и большую часть жизни хожу измазанная в машинном масле. Во мне нет этой… утонченности и вселенской добродетели, или что там им полагается.

Тук качает головой, и на его лице проступает абсолютная серьезность, а взгляд становится глубоким, темным.

— Нет, ты не права. Ты просто ангел другого толка. Тот, который карает за несправедливость. Защищает то, что правильно. Помогает тем, кто слабее. — Он на секунду закатывает глаза к небу, а на его щеках проступает едва заметный румянец. — Господи, звучит как цитата из дешевого романа. Прости ради бога.

— Да нет, почему же, я поняла, — улыбаюсь я. — Скорее ангел с огненным мечом, чем с золотой арфой.

Тук расплывается в улыбке:

— Вот именно.