Сердце болезненно сжимается, и я едва не спотыкаюсь на каблуках, пока мы пробираемся глубже.

— Куда нам… — начинает Уилл, но я перебиваю его:

— Главный бальный зал справа, — я утвердительно киваю. — Нам туда.

К счастью, там яблоку негде упасть. Бальный зал представляет собой огромный атриум, со всех сторон окруженный окнами, под высоченным куполом цвета слоновой кости. Канделябры свисают через каждые несколько футов прямо над нашими головами, но сейчас свободного пространства здесь практически нет. Нас мгновенно зажимает в толпе: плечом к плечу стоят мужчины в смокингах, женщины в мехах (иу) и официанты, лавирующие с шаткими подносами, полными бокалов с шампанским и канапе.

И абсолютно все в масках. От ярких карнавальных образов с перьями до бледных классических полумасок в стиле «Призрака оперы».

Даже если здесь и есть мои знакомые, я никого не узнаю с первого взгляда.

И, хочется верить, что это взаимно.

— Охренеть, — бормочет Эл-Джей. — Ну и размах.

— Ты даже не представляешь какой, — тихо отзываюсь я.

— Ведите себя естественно, вы двое, — шепчет Роб, опуская ладонь на мое обнаженное плечо и наклоняясь к самому уху. — Мы просто сливаемся с толпой.

— Сливаемся с толпой и прощупываем почву, — добавляет Уилл. Он едва заметно мотает головой налево: — Посмотрите туда.

Я перевожу взгляд через головы гостей и замечаю в стороне длинный, накрытый белой скатертью стол. На нем разложены лоты для аукциона: стандартные подарочные корзины, коллекционные бутылки вина, безвкусные картины маслом, написанные какой-нибудь светской матроной, возомнившей себя Рембрандтом… Но среди всего этого выделяется несколько застекленных витрин, из которых нам соблазнительно подмигивают настоящие драгоценности: ожерелья, серьги, редкие монеты.

Роб удовлетворенно кивает, его глаза за маской азартно блестят:

— Давайте-ка двинемся в ту сторону, ладно? Рассредоточимся вокруг стола и все осмотрим.

Пока мы лавируем в толпе, я кручу головой на триста шестьдесят градусов, высматривая любую опасность, но никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Вот они, плюсы маскарада. Здесь каждый выглядит одинаково чужим.

Кто-то осторожно трогает меня за локоть, и я испуганно вздрагиваю.

— Шампанского? — это Тук протягивает мне бокал.

Я прижимаю руку к сердцу:

— Матерь божья. Ты меня до смерти напугал.

Он тепло улыбается, его губы слегка изгибаются под маской волка:

— Дыши глубже. — Он мягко берет меня за руку и вкладывает в пальцы тонкую ножку бокала. — Просто слейся с окружением. Разглядывай лоты, делай вид, что интересуешься, понимаешь? — Он аккуратно кладет ладонь мне на поясницу и направляет вперед. — Первое правило маскировки: веди себя так, будто ты здесь своя, и все поверят.

Я иронично выгибаю бровь:

— Маскировки?

Он смеется:

— Ну, ты поняла, о чем я. Просто играй роль.

Я киваю и позволяю ему подвести себя к столу. Остальная троица уже крутится неподалеку, Уилл тем временем где-то умудрился раздобыть виски на пару пальцев. Я следую их примеру: грациозно держу бокал и слегка наклоняю голову, как будто действительно раздумываю, не сделать ли ставку на рубиновые серьги или сапфировый браслет, и тут…

Дыхание спирает в зобу, когда я вижу его.

Ничего кричащего: простое изящное украшение, одиночный бриллиантовый кулон на тонкой цепочке из белого золота, аккуратно покоящийся на черной бархатной подставке. Но я бы узнала его из тысячи.

Я быстро перевожу взгляд на описание лота, и внутри у меня все переворачивается от тошноты.

«Женское колье. Одиночный бриллиант огранки «принцесса», 1 карат, цвет G33, чистота VS1. Стартовая цена: 5 000 долларов. Передано в дар Джоном Лэклендом».

Это означает две вещи.

Во-первых, дядя Джон где-то здесь.

И во-вторых…

Тварь. Какая же он конченая, привокзальная тварь.

Разбазаривать колье моей матери, словно это какая-то грошовая безделушка. Колье, в котором ее, черт побери, должны были похоронить! И он жертвует именно его вместо того, чтобы расстаться с чем-то, что дорого ему самому, ведь упаси боже этому ублюдку хоть раз в жизни пойти на жертву.

— Прелестная вещица, не находите?

Голос звучит вкрадчиво, бархатисто. Мужчина обращается прямо ко мне. Я поднимаю голову, сердце бешено колотится. Я ожидаю увидеть Тука, но тот уже куда-то исчез. Вместо него передо мной стоит высокий, темноволосый и… абсолютно незнакомый тип.

Я его не знаю — по крайней мере, черная шелковая маска на глазах сильно мешает опознанию, — и я почти уверена, что он тоже понятия не имеет, кто я такая.