— Черт бы тебя побрал, — ругается он, но в его глазах пляшут озорные огоньки.

— Маленькая лисичка, — улыбается Роб. — На редкость шустрая.

— Еще бы, — заявляю я и ныряю за спину Тука, ища защиты. Тот с готовностью подыгрывает мне, выпячивая грудь колесом, будто и правда надежно прячет меня от чужих глаз.

— Назад! — командует он притворно-властным тоном. — Я защищу вас, миледи!

В конце концов все сводится к тому, что мы просто валимся на траву, допиваем пиво и щуримся, пытаясь разглядеть друг друга в сгущающейся темноте. Тук заманивает нас обратно в дом обещанием устроить барбекю, и это плавно перетекает в новый раунд выпивки и настоящее пиршество: нежнейшая рваная свинина, копченые колбаски и домашний кукурузный хлеб — настолько вкусный, что можно подумать, будто его испекла чья-то бабушка, а не этот взъерошенный, загорелый, очаровательный всезнайка.

Под конец Роб развлекает нас историей о том, как они с Уиллом однажды застряли на крыше какого-то роскошного отеля в Луисвилле, а Уилл то и дело перебивает его, поправляя каждую деталь.

— И вот я пытаюсь вскрыть замок своей кредитной картой…

— Моей кредитной картой, — поправляет его Уилл, тыча в Роба горлышком бутылки.

Роб усмехается.

— Да конечно, прошу тебя. — Он поворачивается ко мне: — Мэриан, поверь, карта была моя. Мне нужна была нормальная металлическая карточка, а не какая-то грошовая пластмасса.

— Охотно верю, — заявляю я и строю Уиллу ехидную гримасу, когда тот начинает возмущаться.

— Короче, — вмешивается Тук, выступая в роли миротворца. — Я этой истории еще не слышал. И вот ты ковыряешься в замке…

— Ну да, — подхватывает Роб. — В нас к тому моменту сидело уже бог знает сколько порций «Мятного джулепа», я сижу на карачках, пытаясь расшевелить эту хреновину своим «Амексом», и тут…

— И тут дверь открывается, и нас застукивает хостес из бара, — заканчивает за него Уилл. — И смотрит на нас так, будто мы лунатики.

— Но я спас положение! — настаивает Роб.

— Это как? Протянул ей карту и сказал: «Да, и повторите еще по одной, пожалуйста»? — фыркает Уилл. — Уверен, она ничего не заподозрила. Вообще не сочла тебя странным.

Роб смеется.

— И не сочла, не переживай. Я с ней потом прекрасно все уладил, если ты вдруг забыл.

В глазах Уилла пробегает тень. Тук неловко покашливает. Я ерзаю на стуле. Это первый раз, когда кто-то из них намекает на какие-то… романтические интрижки. Если, конечно, можно назвать романтикой то, что звучит как обычный перепихон с барменшей.

В груди шевелится неприятное, сосущее чувство недовольства, но я поспешно подавляю его в зародыше.

С какой стати меня это вообще задевает?

Я начинаю ковырять пальцем край этикетки на бутылке пива. Серьезно, Мэриан, возьми себя в руки. Роб, Уилл, Тук — да черт, даже Эл-Джей — все они молодые, горячие парни. Они чертовски хороши собой, свободны и при деньгах. Разумеется, они щелкают девчонок как орешки, стоит им только пальцем пошевелить. Было бы странно, будь иначе.

И тут, как назло, меня накрывает дикий зевок.

— Вот видишь? — Уилл указывает на меня пальцем. — Ты нагнал на нее скуку.

Я качаю головой.

— Нет-нет, дело не в этом. Просто…

И я снова сладко зеваю.

— Она, должно быть, выжата как лимон, — заступается Тук. — Тяжелый день выдался.

Тут мне остается только кивнуть:

— И не говори.

— Это точно. — Роб потягивается, его футболка слегка задирается, обнажая полоску темных волос чуть выше пояса джинсов, которую я изо всех сил стараюсь не замечать. — Мы с Уиллом тут все приберем. Тук, почему бы тебе не уложить нашу красавицу в постель?

Лицо Тука мгновенно становится пунцовым, как лава:

— Я…

Уилл взрывается хохотом. Роб закатывает глаза:

— В смысле, проводи ее до комнаты. Помни о правилах.

Я уже успела уронить голову на сложенные на столе руки, так что последнюю фразу слышу лишь краем уха.

— М-м?

— Ничего, — отзывается Уилл. — Тук тебя проводит.

Я киваю:

— Ладушки.

Кое-как поднявшись, я плетусь за Туком к лестнице и коридору, ведущему к моей комнате. Оказавшись у двери, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него — этого милого, замечательного парня, который, кажется, до сих пор немного смущен тем, что ему доверили роль моего конвоира до опочивальни. Он вылитый золотистый ретривер… только в теле модели, рекламирующей нижнее белье.

Я просто не могу удержаться. Подавшись вперед, я быстро чмокаю его в щеку.

Как я и предсказывала, у Тука округляются глаза. Он слегка приоткрывает рот от шока, а я в душе искренне наслаждаюсь тем, каким робким и застенчивым он выглядит в этот момент.

— Спасибо, — говорю я. — Ценю доставку до дома.

— Я… да не за что. — Тук сглатывает и мягко улыбается. — Спокойной ночи, Мэриан. Добрых снов.