Воздух вокруг густеет от запаха моторного масла и пульсирует хитами восьмидесятых, девяностых и наших дней, которые доносятся из доисторического радиоприемника в углу. Под «Бьюиком» мисс Донован я потею как ломовая лошадь. Знаю, что стоит выкатиться наружу, и долгожданный поток свежего (ну, относительно свежего) воздуха овеет взмокшие ключицы и пряди волос, выбившиеся из хвоста и прилипшие к лицу, но я заставляю себя сдержать этот порыв. Вместо этого я дюйм за дюймом перебираю каблуками паленых тимберлендов, раздражающе, мучительно медленно выкатывая лежак из-под машины, пока полностью не являю себя миру.

Сюрприз, говнюк. Твой механик — девчонка.

— Да? — говорю я своим самым слащавым голосом, припасенным для клиентов. — Вы со мной разговаривали?

Но стоит мне договорить, как дыхание перехватывает.

Не знаю, каким я представляла этого чувака, но парень, возвышающийся надо мной, явно не подходил под описание. Ни залысин, ни пивного пуза, ни морщин. Совсем наоборот: он молод, может, на пару лет старше меня, и… хорош собой. Другого слова не подберешь. Лучи предзакатного солнца идеально падают из открытых ворот гаража, окружая его голову пылающим ореолом света и подсвечивая настолько светлые волосы, что их даже блондом не назвать. Неужто поседел раньше времени? Даже в тени видно, что у него волевая челюсть и высокие скулы сказочного принца. Широкие плечи обтягивает рубашка на пуговицах, сшитая будто прямо по нему (скорее всего, так и есть), а закатанные рукава обнажают на удивление мускулистые предплечья. Для такого колючего типа он выглядит… сильным. Словно может запросто подхватить меня и усадить прямо на капот машины, если вздумается. Единственное, что портит картину — изогнутые в презрении губы и жесткий взгляд глубоких синих глаз.

Я тяжело сглатываю, стряхивая оцепенение. Соберись, Мэриан.

— С тобой, — говорит он. — Значит, ты меня все-таки слышала. И просто решила проявить грубость.

Я вспыхиваю, радуясь, что мазки мазута на щеках, наверное, скрывают румянец, который наверняка заливает лицо. Спасибо ирландским корням, удружили.

— Грубость? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал мило и ровно. — Не я прерываю чужую работу.

Мистер Янки бросает пренебрежительный взгляд на «Бьюик» мисс Донован.

— Да уж, уверен, эта развалюха требует руки настоящего знатока своего дела.

Я невольно напрягаюсь. Понятно, что он прав — это корыто дышит на ладан уже не первый год, так что в данный момент я работаю кем-то вроде сиделки в хосписе для машин. Просто обеспечиваю старушке комфорт, пока она окончательно не отправилась на великую свалку истории. Но все равно обидно.

— К вашему сведению, именно так, — огрызаюсь я. — Мисс Донован работает в больнице в третью смену, и машина нужна ей, чтобы добраться до места, так что мне кровь из носу надо починить ее к шести.

И убрать отсюда, пока Джон не увидел, что я с ней возилась, добавляю я про себя. Мисс Донован — добрая пожилая женщина, которая называет меня «милочкой» и никогда не примет подачек, но я столько раз слышала, как она сокрушается из-за налогов, что прекрасно знаю: полный счет за ремонт ей не потянуть. Я втихаря делаю работу, пока в мастерской за мной никто не смотрит, а когда она придет забирать машину, скажу, что та завелась сама собой, и платы не нужно.

Главное — не попасться на воровстве рабочего времени. Хотя я бы поспорила, потому как кража у моего паршивого официального опекуна — преступление без жертв, ну или почти без.

И все же напоминание о тикающих часах возвращает меня в рабочий режим. Чем быстрее этот тип уберется, тем скорее я все закончу.

— Чем могу помочь? — нетерпеливо спрашиваю я.

Он ухмыляется.

— Навряд ли у тебя есть опыт работы с иномарками, верно… — он косится на мою именную нашивку, удачно вышитую прямо над левой грудью, — …Ральф.

— Меня зовут Мэриан, — бросаю я, странно смутившись из-за того, что у меня даже нет собственной формы.

— Мэриан.

Мне одновременно и тошно, и приятно от того, как мое имя звучит с его резким, рокочущим акцентом. Но я ни за что не покажу, что это меня задело.

— С иномарками? — переспрашиваю я. — Вообще-то есть.

Он цокает языком.

— Нехорошо врать, гаечка.

— Я не вру, — отвечаю я, упирая руки в бока. — Так я могу вам помочь, или вам пора идти, сэр?

В последнее слово я вкладываю тройную порцию язвительного южного очарования.

Мистер Янки лишь улыбается, подносит к губам солнцезащитные очки и прикусывает дужку.

— Это зависит от обстоятельств. — Он кивает в сторону улицы. — Там за углом припаркован «Порше» 911 GT2 2007 года. Я его единственный владелец, это моя гордость и радость, так что кому попало ковыряться в нем я не позволю. Давление наддува падает, думаю перейти на турбины К16. Осилишь установку, если я привезу запчасти?

Он тараторит так быстро, что я едва успеваю уловить суть… едва.

— Простите, что, вы сказали, у вас за машина?