— Думаю, из «Бочки» и «Волка и Ягненка» он еще выйдет на своих двоих, но после «Дуни» он будет истекать кровью. Те ребята шутить не любят.

— А что насчет «Попугая»?

— Скажем так, — говорит Рай. — Если он выберется из «Двуглавого» со всеми зубами во рту, я буду очень удивлен.

— Они ведь не убьют его?

— С меткой сэя Янгблада на лбу? Нет, не убьют.

— Сэй Янгблад хочет, чтобы ты присутствовал в каждой из этих клоак. Ему нужен полный отчет.

— Эт я могу устроить.

Снова появляется эта безрадостная улыбка, обнажая крупные зубы поразительной белизны.

— Вот и отлично. Так ты и сделаешь. Так ты и должен сделать.

Из внутреннего кармана своих ковбойских штанов Хестин достает банкноты с изображением Янгблада. Он протягивает пачку Раю, и тот прячет ее себе карман. Ему не терпится снять с себя эти деревенские шмотки, особенно шорты. Шорты — это для детей, стариков и придурков, которые ничего не смыслят в прикиде. Он не может одеваться так же стильно, как в Большом Яблоке, но делает все, что в его силах.

— Есть новости о Сойере и тех двоих? — спрашивает он.

— Не твое дело, — отрезает Хестин.

— Не твое дело, не твое дело, — эхом вторит Баззи, яростно полируя зеркало, на котором, на взгляд Рая, нет ни единого отпечатка пальца или хотя бы пылинки. — У меня так много работы.

Не поворачивая головы, Хестин велит ей заткнуться.

— Вы доложите большому человеку? — спрашивает Рай. — Передадите ему, что я сделал все, как он просил?

— Просил?

— Как он приказал.

— Само собой.

— Да продлятся ваши дни, — говорит Рай. Он хочет поскорее убраться отсюда. Ему хочется заказать знатный ужин в «Гусе», который он теперь вполне может себе позволить. Со всеми гарнирами и закусками. Он по-прежнему добытчик, изменился только босс.

Баззи идет за ним по главному коридору, смахивая воображаемую пыль со шпалер с изображениями Моны Лизы и Николаса Кейджа. Она провожает его до дверей и желает ему долгих дней и приятных ночей. Делает она это с широкой ухмылкой, которой самое место на физиономии безумной экономки в дешевом ужастике.

Сегодня вечером Раю предстоит обойти бары и посмотреть, как Жорж выполняет его указания, и он знает: стоит начать пить — и уже не остановишься, но пара кружек пива под ужин со всеми гарнирами не повредит. Он это заслужил.

К тому же от Баззи и Хестина у него по коже бегают нехилые мурашки.

3

Как-то раз, после занятий любовью, Софи говорит Джеку:

— Он читает больше, чем ты думаешь.

Дремлющий Джек отзывается:

— Большой Кахуна? Откуда ты знаешь?

Софи Сойер — в девичестве Софи из Канны, кузина Лауры Делессиан, а ныне Королева Теней — улыбается. Джек чувствует эту улыбку своим плечом, когда она прижимается к нему.

— Знаю, потому что знаю. В детстве он любил книги. Отец — его звали Великим Губернатором — ругал его за это. Унижал. По сей день, хотя его отец уже давно в могиле, он скрывает свое удовольствие от книг, что ты приносишь, и говорит, что в основном ему нравятся обложки.

К тому времени дремота Джека переходит в глубокий сон.

4

Спустя некоторое время после того, как Джек и Софи прибыли в Дези — делах, да продлятся дни его на земле, — одно из первых человеческих приобретений Янгблада из 1976 года сидело в саду, проверяя счетные книги Янгблада за маленьким столиком под зонтиком. Джордж Элгин относился к тому типу людей, в которых есть некая блеклость, из-за чего их легко не заметить. Когда Янгблад и Хестин вошли в тот день в сад, заложив руки за спину и погрузившись в разговор, они прошли мимо него, даже не кивнув. Янгблад присел на стоявшую неподалеку скамью. Тогда он был еще толще, чем сейчас, тяжело пыхтел, и у него сбилось дыхание.

— Опять этот «Рудокоп», — услышал Джордж его слова, обращенные к Хестину. — Как они меня раздражают! Шахтеры начали устраивать собрания. Называют друг друга братьями. И обходят мои лавки стороной. Называют это «бойкоком».

Джордж подумал, что Гув, вероятно, имел в виду «бойкот», но промолчал; в такие моменты благоразумие превыше всего.

— Я позабочусь об этом, — сказал Хестин.

— Нет, — отрезал Янгблад. — Я хочу отправить тебя на американскую сторону. Привези мне оттуда громилу.

Последнее слово он произнес по-английски. Некоторые идиомы не поддавались переводу, что его вполне радовало. Отец Янгблада, Великий Губернатор, говаривал, что чтение (если это не счетные книги) — занятие исключительно для «джера», мальчиков, которым нравятся другие мальчики, но Эдвард продолжал читать и особенно обожал детективные романы в мягкой обложке — если возможно, с автографами, — которые Джек привозил с американской стороны. Кое-какие непереводимые идиомы он подхватывал из контекста.