— Вооружение и боеприпасы можно было спасти, — добавляет Хестин.

Рай думает, что наводнение как раз и объясняет ржавчину на пушках и покоробившиеся коробки с патронами.

— Они стрелять-то будут? — спрашивает Рай.

— Нам придется их опробовать, — говорит Янгблад. — На парнях, которых нам не жалко потерять, если какой-нибудь из этих скорострелов разорвет у них в руках. Но у нас есть и кое-что еще. Покажи им, Элис, да продлятся дни твои.

На жилете женщины вышит маленький золотой кулак. Похоже на какой-то церемониальный знак. Она развязывает свою стеганую сумку и достает нечто, напоминающее синюю обеденную тарелку с изящным травяным узором, похожим на ростки молодого риса. Она держит ее за край, где два рисовых стебля пересекаются, образуя Великую Букву «Zn», что на местном наречии означает одновременно «вечность» и «сейчас». Когда Рай из любопытства тянется, чтобы потрогать тарелку, Элис качает головой и отдергивает руку.

— Не стоит, сэй Коннорс, — говорит Янгблад и разражается высоким, ржущим смехом. Его брыли налились лихорадочным румянцем, словно у него жар. Только это никакой не жар. Коннорс видывал такой взгляд у солдат Гамбино в старые добрые времена, когда они готовились «залечь на матрасы». Губ наполовину обезумел от возбуждения.

Элис Стайнс срывает лилию и плавно проводит ею по краю тарелки. Бутон падает на траву. Стайнс указывает на ряд гибискусов вдоль гравийной дорожки, что вьется через сад и заканчивается у Двери, пользоваться которой дозволено лишь Хестину. Она заносит тарелку, выкрикивает: «Риса!» — и швыряет. Тарелка издает потусторонний, пронзительный, стонущий свист. Весь ряд цветов оказывается срезан под корень. У Рая отваливается челюсть. Он в жизни не видел ничего подобного.

— Как… что за…

— Магрудер, принеси ее, — командует Янгблад. — И побереги пальцы, понял?

Волчок тут же срывается с места. Немо и Наймо бегут следом. Райал поворачивается к даме:

— Не соизволите ли объяснить?

Она качает головой, указывает на Янгблада и приседает в реверансе. Затем она смотрит вслед Магрудеру, который уже скрылся среди цветов и листвы.

— Сестра сэй Стайнс родом из Кальи Брин Стерджис, — говорит Губ. — В Кальи женские ка-теты кидают эти тарелки в память о леди Орисе, чей знак они носят. Когда-то, как гласит легенда, ка-тет сестер Орисы стоял плечо к плечу с Роландом из Гилеада против банды из далекого Тандерклепа.

Элис Стайнс кивает, сжимает руку в кулак и трижды прижимает ее ко лбу.

— Когда Элис вышла замуж и перебралась сюда из Кальи вместе с Хаффе, она привезла несколько тарелок Орисы в своем свадебном сундуке и обучила нескольких благородных дам Дези метать их, ведь только женщинам дозволено брать в руки подобные вещи, понимаешь, о чем я? Со временем сэй Хаффе раздобыл еще тарелок, которые когда-то изготавливались в Калья Сен Чре. Теперь у них приличный запас, и в отличие от пушек, тарелки никогда не ржавеют. Они сделаны из металла под названием тин… ти…

— Титан, — вставляет Хестин, все еще рассматривая срезанные гибискусы.

Ларри Магрудер возвращается, то и дело останавливаюсь, чтобы сделать очередной оборот. Несмотря на предупреждение Губа, с ладони Волчка, порезанной острейшим, как бритва, краем тарелки, капает кровь, но в конце концов он нащупал ту часть, за которую нужно держаться, и все пальцы у него, похоже, на месте.

— Дамы перекроют Тракт к северу, но мне нужно, чтобы ты, Элгин и этот баран Магрудер собрали шестьдесят хороших парней — шестьдесят как минимум! — чтобы рассредоточить их по канавам и живым изгородям вдоль Старой Гилеадской дороги, ведущей к Пернилу, понимаешь, о чем я, ведь именно этим путем большинство из них и придет, даю в том свой дозор и поручительство. Не суйтесь к ранчо «Большое небо», ни в коем случае, но соберите пастухов-вакки и загонщиков, а также работяг дигги-дигов из шахт. Я намерен защищать только Дези, только мой город, и если мы сможем устроить им засаду до того, как они вообще увидят его, тем лучше.

Ларри Магрудер опускается на одно колено, склоняет голову и протягивает тарелку леди Элис Стайнс. Та убирает ее обратно в стеганый чехол и туго затягивает шнуровку.

— Засаду на кого? — спрашивает Рай. Он чувствует, что упускает нить разговора.

— На детей, — говорит Хестин. — Они…

— Цыц! Цыц! Я сам все скажу! — обрывает его Большой Кахуна. Хотя Райал и понятия не имеет, из-за чего весь этот шухер, у него уже закрадывается нехорошее предчувствие.

— Похоже, это восстание молодых парней и девчонок, — говорит Янгблад. — Они красят волосы в красный цвет соком птичьей ягоды. Они идут со всех сторон. Кэйли… Хиллтаун… Северные баронства… даже люди Мэнни из Ривена и Таша. Они… — Гув постукивает пальцем по виску. — Они ка-меи тет-а-мей-мей. Лучше я выразиться не могу.

Он смотрит на Хестина, но лысый лишь качает головой.

Джордж Элгин спрашивает:

— Позволите мне, сэй мэр?

— Так, так, только живей.