— Ты только имей в виду, приятель: все мои попутчики в этой жизни имеют паршивую привычку погибать.

11

Старков Переезд тоже разнесли ко всем чертям. Трамвайная остановка еще лениво исходила дымом. Единственный уцелевший вагон был перевернут вверх тормашками и разорван на две части. Чуть поодаль на боку валялась автоматическая пожарная машина Древних. Оба пали жертвами «Драконьего огня», как резонно предположил Джек. Но это еще полбеды. Смыслом существования Переезда всегда был (точнее, оставался) железнодорожный узел. Ржавая паутина путей брызгами разлеталась во всех направлениях. Кое-какие пристройки еще держались, но само станционное здание превратилось в бессмысленное месиво из бревен, а соседний загон для скота был до отказа забит телами. Горожан — тех, кто не успел спрятаться или сбежать — согнали в кучу точно скот, для которого этот загон и строился. А затем хладнокровно расстреляли всех разом. Джеку до смерти не хотелось представлять эту бойню, но он был бессилен приказать собственному разуму отключиться. Перед глазами упрямо стояла картина как людей расстреливают из автоматического оружия, а в носу стоял едкий запах сгоревшего пороха, уносимый легким ветерком. Интересно, как давно это стряслось? Пока он мирно спал в амбаре прошлым вечером? Нет, скорее всего раньше, когда он только осматривал руины Кингстауна.

Он скосил глаза на путаника и заметил, что его мохнатый спутник совершает до ужаса человеческий жест: он плотно прижал передние лапки к собственной мордочке.

— Знаю, приятель. Воняет паршиво.

Джек бросил мертвецов Кингстауна, но оставить эту гору человеческой плоти гнить под палящим солнцем у него не поднималась рука. Он никак не мог избавиться от видения, как их сгоняли сюда — почти наверняка со слащавыми обещаниями, будто их всего лишь подержат в загоне, пока красноголовые не уйдут, что все будет хорошо, все будет хорошо.

Он отправился осматривать пристройки, пока путаник внимательно наблюдал за ним с пассажирского сиденья Миссис Т. Один сарай оказался пуст, если не считать груд изъеденных молью комбинезонов. В другом обнаружились ржавые бочки, с выведенным по трафарету словом на местном наречии, которое Джек не смог с ходу перевести. Он открутил заглушку на торце бочки, уловил знакомый сладковатый аромат, и в то же мгновение

(вот она, магия Долин)

буквы сами сложились в понятное слово: «ЭТАНОЛ».

Джек выгрузил всю свою гунна, всю поклажу, из Миссис Тэлбот (путаник провожал каждое движение взглядом), поскольку не хотел, чтобы припасы провоняли и перемазались в ржавчине, хоть бо́льшая часть припасов была упакована. Загрузил в кузов четыре бочки и проехал то короткое расстояние, что отделяло от места, которое он (и снова упрямый разум не давал шанса думать иначе) именовал не иначе как бойней. Он без удивления обнаружил, что на одной из перекладин шаткого забора красуется девиз Роя Киннестона, выведенный буквами Срединного Мира: «МЕРТВЕЦАМ ВСЕ ПОХЕР». Джек затаскивал бочки по одной, стараясь не наступать на тела. Наткнувшись взглядом на малыша, намертво прижавшего к груди улыбающуюся куклу клоуна Лимми, Странник почувствовал, как глаза предательски наполняются слезами.

Он скрутил пробки с трех бочек и опрокинул их навзничь, позволяя этанолу с глухим бульканьем растекаться по земле и по телам, пропитывая сорочки и брюки. Четвертую он откупорил, но оставил стоять прямо посередине загона. Джек вернулся к Миссис Т., отъехал на безопасное, как он уповал, расстояние и загнал в ствол ракету.

— Сейчас будет громко, — предупредил он путаника. Сам зажал уши ладонями, надеясь, что зверек повторит его жест. Но тот не шелохнулся, лишь продолжал коситься на Джека своими блестящими бусинами глаз.

— Ну, как знаешь. Придется тебе бежать в холмы.

Джек навел базуку на стоящую бочку и нажал на спуск. Прочертилась белая полоса дыма, а следом грохнул взрыв. Ушастик-путаник от грохота испуганно отпрянул назад и все-таки прижал лапы к голове, но сиденья не покинул. Пламя разрасталось стремительно, но Джек не стал дожидаться, пока огонь наберет силу, и уж точно не хотел вдыхать запах горящей плоти. Он выкатился из города по Тракту, держа курс на Пернил. Проехать много не удалось — слезы окончательно застлали глаза. Оставалось либо тормозить, либо переводить Миссис Т. на автопилот. Он выбрал обочину, потому что все, что стряслось с ним с момента отъезда из Дези

(глупая миссия, твоя правда)

разом навалилось тяжеленной плитой: его прыжки в Америку, история Чарли Старкуэзера, забившего младенца до смерти прикладом ружья, гибель Пэя Орвилла, вторая смерть Дейла Гилбертсона, ураган камней у Прорвы, немощь после удара шокером, Лилит с ножом и похотью; мертвецы… и мертвецы… и бесконечные мертвецы.

— Я думал это будет короткая поездка, не больше, — выдавил он вслух. То ли путанику, то ли Миссис Т., то ли самому себе. — Pasear[23]. Легкая прогулка. Просто глянуть на Прорву и… ну, сами знаете…