Джек развязал бечевку и откинул промасленную бумагу. Его собственный ужин состоял из баранины и фруктов, но в этом пакете обнаружились толстые ломти сочного окорока. Он протянул один кусок путанику, который по-прежнему балансировал на задних лапах, опираясь на закрученный спиралью хвост-пружину. Зверек принял угощение и принялся шумно чавкать. Его окаймленные золотом глаза ни на секунду не сводились с Джека, который тоже взял себе ломтик ветчины.

— Будем считать это ночным перекусом, — заметил он, — сколько бы сейчас ни было времени на часах.

Медленно, стараясь не совершать резких движений, он опустил раскрытый пакет с мясом прямо на приборную панель, а сам вернулся на свою соломенную постель. В голове пронеслась мысль: ведь он специально приказал Миссис Т. настроить датчики на людей… да еще и выдал команду на местном наречии. Неужели какая-то часть его разума подсознательно ждала появления ушастика и знала, что рев клаксона Миссис Тэлбот до смерти напугает и прогонит прочь голодного старого зверька? Он не знал ответа и, честно говоря, не особо задумывался; Странник просто принял это как доброе предзнаменование именно тогда, когда он отчаянно нуждался хоть в каком-то знаке судьбы.

«К утру он уйдет, — подумал Джек, — когда хищники, способные сожрать такое дряхлое создание, расползутся обратно по своим норам».

Но когда он открыл глаза на рассвете, путаник преспокойно спал на пассажирском сиденье Миссис Т., свернувшись калачиком и уткнувшись носом в свой закрученный часовой пружиной хвост. Мясо исчезло без следа, но остальные припасы (парни Мэра упаковали еду с избытком) остались нетронутыми. Джек разглядел, какая клочковатая шерсть у ушастика и каким тощим казалось тельце под ней.

Едва половицы скрипнули под весом Джека, путаник мгновенно вскинулся, встав на задние лапы и навострив уши. Он внимательно наблюдал, как человек ковыряется в грузовом отсеке и выуживает оттуда четыре сваренных вкрутую яйца. Джек уселся на водительское кресло, снова ожидая, что зверек сиганет в окно, но тот и не думал бежать. Его взгляд намертво прикипел к яйцам. Джек очистил одно, сбросив скорлупу в багажное отделение Миссис Т., и протянул ушастику. Тот целиком заглотил угощение, на долю секунды обнажив пугающий частокол острых зубов. При жевании его щеки так забавно раздувались в стороны, что Джек не выдержал и прыснул со смеху. Он очистил яйцо для себя, мысленно пожалел, что нет соли, рассудил, что выбирать не приходится, и откусил половину. Даже без соли вышло довольно недурно. Взгляд путаника продолжал неотрывно гипнотизировать оставшиеся яйца.

— Одно тебе, одно мне, — проговорил Джек. — Все по-честному, пополам. Как тебе такой расклад?

Ушастик продолжал безмолвно буравить яйца глазами. Джек когда-то слышал истории, будто путаники способны разговаривать, но этот старик хранил молчание. Хотя в каком-то смысле он все-таки изъяснился: протянул свои увенчанные когтями пальчики на коротких лапках вперед — мол, давай сюда.

— Понял тебя, — отозвался Джек. Он очистил третье яйцо и вложил зверьку в лапы.

10

Джек вновь ожидал, что путаник сиганет в холмы, едва Миссис Тэлбот заведется, оглушая округу рокотом дизеля. Однако зверек лишь прижал уши к черепу и вжался в пассажирское сиденье, намертво вцепившись когтями в обивку. Миссис Т. выкатилась за ворота и развернула солнечные панели. Когда дизельный грохот стих, путаник сел поудобнее и принялся озираться по сторонам с живейшим интересом.

— Хочешь покататься? — спросил Джек.

Зверек посмотрел на него и уморительно склонил голову набок.

— Что ж, попробуем, — кивнул Джек и развернул Миссис Т. по дуге обратно на главный тракт. — Только спрыгивай сразу, как поймешь, что мы уезжаем слишком далеко от твоего логова или как там у тебя это зовется.

«Да нет у него никакого логова, — подумалось секунду спустя. — такой же бродяга, как и я».

Интуиция это была или банальное стремление выдать желаемое за действительное? Он не знал, но от попутчика точно бы не отказался, пусть даже тот с ним ненадолго и в основном ради харчей.

Джек притормозил у самого выезда с фермерского двора, заглушил Миссис Т. и вышел наружу справить утреннюю малую нужду, попутно пожалев, что нечем сбрить жесткую щетину с лица. Мысль о том, что подобная небритость нынче считается новым эталоном мужественности и красоты, всегда искренне его озадачивала. Видать, он остался копом старой закалки, тут уж ничего не попишешь.

Путаник спрыгнул следом — для старика он оказался на удивление прытким — и задрал лапу в высокой траве в нескольких футах от места, где Джек делал свои дела. «Ну надо же, — отметил Джек. — Больше никаких сомнений. Это он».

Кончив свои дела, путаник взлетел обратно в кабину «Бинни» и уселся с таким видом, словно вся эта махина принадлежала ему по праву, дожидаясь, пока Джек залезет и тронется с места. Тот так и поступил, правда, не удержался от предупреждения: