Он закрыл лицо руками и тяжело, со всхлипами зарыдал. Казалось, его душу рвут на куски. Из горла вырвалось:

— Хватит, Софи, хватит, пожалуйста, больше не надо. Я не могу.

Что-то мягко коснулось его щеки. Почти ласково. Именно ласково и никак иначе. Он отнял руки от лица и огляделся, почти ожидая увидеть призрак Софи, но это оказался путаник. И пусть дело было лишь в его заплывших от старости глазках — наверняка, — но зверек выглядел так, словно искренне плакал от сочувствия. Джек сквозь слезы рассмеялся и ласково погладил своего мохнатого спутника по голове. Он сделал это неосознанно, без малейшего страха, что его сейчас цапнут этим кольцом мелких, сточенных временем, но все еще острых зубов.

— И как же мне тебя величать? — спросил он, хотя уже знал ответ. В его жизни был как минимум один дорожный товарищ, который не погиб, хотя в былые времена его старый, вечно затянутый в галстук приятель из школы Тэйера наверняка не раз жалел, что остался жив.

— Ты будешь Ричардом, — провозгласил Джек. — Пока наши дороги не разойдутся, для меня ты Ричард. Миссис Тэлбот, давай уносить отсюда ноги.

— Команда «уносить отсюда ноги» не распознана, майор Юлия.

Джек снова рассмеялся и утер лицо рукавом:

— Знаю, что не распознана. Прекрасно знаю. Хочешь спеть?

— Да. Какую песню вы желаете исполнить?

— Как насчет старого доброго гимна «Принося снопы»? Мой отец любил его напевать. Там такие слова: Утром сеем семена, сеем семена добра…

И мгновение спустя они уже дуэтом выводили мелодию, пока Ричард, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье, мирно засыпал под их пение.

Глава 18

1

Джек мог бы добраться от Старкова Переезда до Пернила всего с одной ночевкой в пути, но ему очень не хотелось следовать вплотную по пятам красноголовой банды. То, что они опережали его, было бесспорно; полоса разрушений, оставленная ими за собой — сожженные дома, поваленные столбы гелиографа, туши убитого скота и мертвые тела людей, — была широкой и красноречивой. Что бы ни стряслось в Перниле, в том числе с Мэри Кли, почти наверняка уже стряслось.

— Она, скорее всего, мертва, — поделился Джек мыслями с Ричардом, который высунул мордочку наружу, чтобы ловить любые запахи, приносимые ветерком. — Был тот телефонный звонок или нет. Как думаешь?

Тишина. Ни единого слова. У старожилов Дези всегда имелся вагон историй про Ыша — ушастика-путаника из легендарного ка-тета Роланда из Гилеада — и про все те якобы милые и мудрые вещи, что он говорил. Но Джек считал, что по большей части это брехня собачья, как и остальные байки про Роланда — например, о том, как тот однажды в одиночку одолел гигантского робота-медведя.

— Язык проглотил? — поинтересовался Джек. — Или, лучше сказать, плунджа проглотила?

При этом слове Ричард навострил уши и одарил Джека оценивающим взглядом, после чего снова отвернулся рассматривать мелькающий пейзаж.

2

Они двигались не спеша, позволяя красноголовым (с Киннестоном и Спекхоффер или без них) уйти как можно дальше вперед. Во время нескольких таких коротких остановок Джек закрывал глаза и очищал разум, надеясь уловить хоть какую-то весточку от Мэри. Глухо.

Руины, оставленные красноголовыми за собой, красноречиво свидетельствовали об их бездумной, слепой потребности крушить все, что хоть отдаленно напоминало цивилизацию. Там, где столбы гелиографа были слишком высокими или стояли слишком далеко от обочины, чтобы до них добраться, подростки попросту расстреливали зеркала из пушек — словно питали лютую ненависть к самой мысли о собственном отражении. В этом плане, думал Джек, они и впрямь похожи на вампиров.

Они с Ричардом провели в дороге две ночи. Первую — в амбаре, куда ушастик-путаник зашел без лишних уговоров. Ближе к закату второго дня Джек набрел на очередное подземелье «Северного центра позитроники». Дверь Шестьдесят первого бункера была распахнута настежь, кодовая панель сиротливо болталась на проводах, но Ричард наотрез отказался заходить внутрь.

— Нет? — спросил Джек. — Точно? Ночью холодно будет.

Ричард говорить не умел (или принципиально не желал), но взгляд его окаймленных золотом глаз был более чем красноречив: «В отличие от тебя, у меня мех густой».