Я не была дурой и прекрасно знала, что сможет. Но хотя бы теперь я могла вдохнуть полной грудью. С каждым вдохом легкие обжигало. Я невольно подумала, не сломала ли где-нибудь ребро. Или, может, тот забег по лесу оказался слишком тяжелым для моего измученного тела.

Болело все, но сильнее всего — душа. Потому что я не знала, осталось ли во мне еще хоть немного сил бороться. Я хотела только Рэмси. Оказаться в его объятиях, в безопасности нашего маленького убежища от всего мира. Мне казалось, я даже сейчас могла почувствовать тот мимолетный образ нашего «всего». Я отдала бы что угодно хотя бы за одно мгновение там. С ним.

Ховард встряхнул меня, и лезвие впилось в грудь.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание? За это тебя ждет наказание. Придется какое-то время пожить в лесу, пока все не уляжется.

Он говорил «нам», словно я была частью его великого плана. Будто мы вместе пустились в бега. Меня затошнило, когда он сильнее прижался к моей спине. Я чувствовала, что он возбуждается даже сейчас.

Ховард хрипло рассмеялся.

— Хорошо, что исполнять супружеский долг ты сможешь где угодно.

Желчь подступила к горлу, страх сковал мышцы, но во мне снова вспыхнула решимость. Я больше никогда не стану жертвой Ховарда. И уж точно не позволю ему сделать со мной что-то еще более мерзкое. Нужно лишь дождаться следующего шанса. Он обязательно появится.

— Куда мы идем? — Слова прозвучали едва слышно, сквозь стиснутые зубы. Мне стоило огромных усилий не закричать от ярости. Я предпочла бы умереть, чем узнать, каково это — чувствовать его руки на своей коже.

Ховард подтолкнул меня вперед и переместил нож к ребрам.

— Найдем пещеру. Ты сможешь на меня положиться. В отличие от моего сына, я горжусь тем, что умею выживать в дикой природе. Я обеспечу тебя и наших детей.

Желчь снова обожгла горло, перекрывая дыхание. Я закашлялась, пытаясь вдохнуть.

— Тебе не удастся обмануть меня и заставить поверить, что ты слаба. Я знаю, ты снова сбежишь. Поэтому будешь держаться рядом, пока не докажешь, что тебе можно доверять.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не осыпать его отборными ругательствами. Вместо этого просто переставляла ноги одну за другой и искала возможность сбежать. Деревья здесь росли слишком густо, и уйти было непросто. Я молилась, чтобы впереди оказалась река. Тогда я могла бы прыгнуть в воду и позволить течению унести меня, не заставляя тело снова бежать. Но мне не повезло.

С каждым шагом дышать становилось тяжелее. Я замедлилась, а потом вовсе остановилась.

— Мне нужна минута. Эти препараты…

— Они были необходимы. Из-за тебя. — Ховард сильнее прижал нож к моим ребрам.

Я вскрикнула, когда лезвие рассекло кожу.

— Опусти нож и отойди от нее.

Я резко вскинула голову на голос, настолько родной, что на мгновение решила, будто у меня галлюцинации.

Рэмси вышел из-за деревьев.

— Все кончено. Опусти оружие.

Ховард одной рукой вцепился мне в волосы, а нож направил прямо в живот.

— Т-ты не должен быть здесь. Она тебе не принадлежит. Она моя.

— Она принадлежит только себе, — спокойно ответил Рэмси, приближаясь. — И ты должен ее отпустить.

— Стой! Оставайся на месте, или я прямо здесь вспорю ей живот.

Рэмси замер. Его взгляд метнулся от ножа ко мне, и в этих глазах я увидела столько боли.

Он ничего не мог сделать.

У него был пистолет, но не было возможности выстрелить. Ховард стоял слишком близко. С какой стороны Рэмси ни попытался бы зайти, пуля могла попасть и в меня.

— Люблю тебя, Рэмси. Люблю наше «все».

Я не знала, будет ли у меня еще шанс сказать ему эти слова, и не собиралась рисковать.

Пальцы Ховарда сильнее сжали мои волосы, и он грубо встряхнул меня.

— Заткнись! Не разговаривай с ним.

От ярости нож чуть сместился.

Это лезвие было единственным источником силы Ховарда. Единственным способом сохранять контроль.

— Отпусти ее, Ховард.

— Она моя! — заорал он.

— Я никогда не буду твоей. Ты ничтожество. Даже не мужчина. Кто вообще вынужден красть себе жену? Потому что понимаешь, что ни одна женщина в здравом уме добровольно за тебя не выйдет? Потому что ты больной ублюдок, который способен возбудиться, только когда причиняет кому-то боль…

Ховард вонзил нож мне в живот.

Боль вышибла воздух из легких.

Перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет, но я не остановилась. Я знала, что у меня лишь несколько секунд.

Я шатнулась вперед, стараясь дать Рэмси возможность выстрелить.

Раз.

Два.

Три.

Хлопки выстрелов эхом разнеслись у меня в голове.

А потом я рухнула на землю.

В ушах звенело, зрение расплывалось. Надо мной появилось лицо Рэмси.

— Шайло. — Мое имя вырвалось из его горла мучительным хрипом, а руки зависли надо мной, словно он боялся прикоснуться. — Зачем?

— Мне нужно было убрать нож, — прохрипела я. — Лишить его силы.

Из груди вырвался свистящий вдох.