— Как насчет бургеров и молочных коктейлей?

Берди посмотрела на свои руки.

— Можно мне клубничный?

— Конечно. А тебе, Сейдж?

— Мне все равно, — пробормотала она.

Хэдли наклонилась, крепко обняла ее и что-то прошептала на ухо. Сейдж кивнула и всхлипнула.

— Шоколадный, пожалуйста. Это любимый вкус тети Шай. Я хочу шоколадный ради нее.

— Я тоже хочу шоколадный, — тут же передумала Берди.

Лайкен крепче сжала руку Бодена.

— Тогда всем возьмем шоколадные. В честь Шай.

— Спасибо, — сказал Хейз, когда они проходили мимо.

— Позвони, если вспомнишь, что еще может понадобиться, — ответил Боден.

Хейз кивнул.

От тяжести, заполнившей комнату, ломило грудь. Эта семья — родная по крови и выбранная сердцем — сплотилась, когда случилось самое страшное. Каждый из них был готов на все ради другого.

Шайло обязана была выжить.

Чтобы еще не раз почувствовать эту любовь. Чтобы наконец понять, насколько сильно она всем нужна.

По линолеуму раздались быстрые шаги. Беккет влетел в дверной проем и резко остановился.

— Она вышла из операционной.

Все вскочили и одновременно начали задавать вопросы.

Беккет поднял руки, призывая нас замолчать.

— Сейчас ее переводят в реанимацию.

Реанимация.

Не это я хотел услышать.

Я хотел услышать, что она уже очнулась. Что разговаривает. Что с ней все хорошо.

— Она потеряла очень много крови. Во время операции сердцебиение замедлилось до опасного уровня, поэтому врачи будут внимательно за ней наблюдать. Но прогноз у них оптимистичный, — объяснил он.

— Нам нужно к ней, — хрипло произнесла Джулия.

Беккет поморщился.

— Пока разрешают только по одному посетителю.

— Пусть идет Рэмси, — сказал Хейз. — Шайло хотела бы, чтобы рядом был он.

Горло перехватило, когда все в комнате посмотрели на меня.

— Я присмотрю за ней.

Черт, если понадобится, я буду дышать за нее.

— Пойдем. — Беккет махнул мне рукой.

Это было самое явное проявление принятия, которое я когда-либо получал от него.

Я не стал медлить.

В ушах шумела кровь, пока мы шли по коридору к лифту. Беккет нажал кнопку этажа, но я даже не заметил какую. Через несколько секунд двери снова открылись.

Он повел меня к двойным дверям и снял трубку настенного телефона. После нескольких тихо сказанных слов двери открылись.

Он указал на дозатор на стене.

— Обработай руки перед входом. Нельзя рисковать инфекцией.

Я послушался и растер холодный гель между ладонями.

К нам подошел мужчина в медицинской форме.

— Идите за мной, мистер Бишоп.

Он провел меня мимо бесконечной череды палат. Писк аппаратуры резал слух. Мужчина указал на открытую дверь.

— Мисс Истон там. Она дышит самостоятельно, и это очень хороший признак. Но у нее установлено несколько трубок, которые помогают поддерживать организм. Сейчас ей также делают еще одно переливание крови.

Я не кивнул и ничего не ответил.

Просто вошел.

Мне нужно было быть рядом с ней.

Увидеть, как поднимается и опускается ее грудь.

Сказать, что я здесь.

При виде кровати мои шаги замедлились.

Я никогда не видел Шайло такой бледной.

Будто в ней совсем не осталось крови.

Я быстро подошел к кровати и опустился в кресло рядом. Нашел ее руку. На одном пальце был только датчик пульсоксиметра.

Я поднял ее ладонь и прижался губами к коже.

— Шайло…

На ее имени я сломался.

Два слога поставили меня на колени.

Плечи затряслись от беззвучных рыданий.

— Прости меня. Пожалуйста. Вернись ко мне.

49

Шайло

Тихий писк аппарата тянул меня к сознанию, и я недовольно поморщилась.

— Тише.

Кто-то сжал мою руку.

— Давай, Шайло. Открой глаза. Дай мне увидеть эти ледяные голубые глаза.

Я хотела. Хотела увидеть того, кому принадлежал этот хрипловатый голос. Я попыталась поднять веки, но они были чертовски тяжелыми.

Губы коснулись моего лба, а рука снова сжала мою.

— Ты справишься.

Ресницы дрогнули. В глазах заплясали вспышки приглушенного света, а потом на меня смотрели ониксовые глаза. Те самые, которые я боялась больше никогда не увидеть.

— Ты здесь.

— А где мне еще быть? Мое место рядом с тобой.

В горле запершило. Я смотрела на него, пока слезы катились по щекам.

Рэмси тут же обхватил мое лицо ладонями. Его глаза наполнились тревогой.

— Эй, эй. Все хорошо. Ты в безопасности. Я рядом.

— Я думала, что теряю тебя.

— Никогда.

Одно слово прозвучало как клятва.

— Боюсь, теперь у тебя пожизненная тень. Даже если попытаешься от меня избавиться, не получится.

Я тихо рассмеялась и тут же пожалела об этом. Жгучая, ослепительная боль пронзила живот.

— Не смейся. У тебя весь живот в швах.