— Я люблю тебя, Шай. И не представляешь, как горжусь тем, что стала частью этой семьи.

— Даже несмотря на то, что куда бы мы ни пришли, за нами тянется хаос? — спросила Хэдли.

Эверли улыбнулась и выпрямилась.

— Даже несмотря на это.

Беккет усмехнулся и указал на меня.

— Но эта вообще вышла на новый уровень. Разозлить человека настолько, чтобы он тебя пырнул ножом?

Я пожала плечами.

— Мне нужно было как-то избавиться от ножа.

Все дружно застонали.

Я подняла взгляд на ониксовые глаза, с которых для меня все началось.

— А еще я знала, что он поймает меня, когда я упаду.

Адди всхлипнула.

— Даже не вздумай заставлять меня плакать. Если начну, уже не остановлюсь.

Беккет рассмеялся и обнял жену за плечи.

— Какое нежное сердечко.

— Это гормоны. — Она вытерла глаза.

Беккет уткнулся носом ей в шею.

— Ну конечно.

Папа пробрался через переполненную палату ко мне.

— Люблю тебя. И больше никогда не смей со мной так поступать.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Рэмси сказал примерно то же самое.

— Я знал, что он мне нравится.

От этих слов внутри разлилось тепло. Рэмси стал частью нашей сумасшедшей семьи, хотел он того или нет.

И именно это ему было нужно.

Папа протянул ему руку.

— Спасибо, что сделал все возможное, чтобы спасти ее.

Рэмси тяжело сглотнул.

— Я ради нее на все пойду.

— Знаю. Поэтому ты мне и нравишься.

— Эй, народ, — позвал Хейз.

Все повернулись к нему.

— Может, освободим палату на пару минут? Тут двое мальчишек очень хотят увидеть Шайло и Рэмси.

Сердце сжалось.

— Эйдан и Эллиот здесь?

Хейз улыбнулся.

— Пришли сегодня с самого утра. И наотрез отказались ехать домой с Миллерами, пока ты не очнешься.

Глаза снова наполнились слезами. Рэмси наклонился и стер их с моих щек.

— Не давай им увидеть, что ты плачешь.

— Ничего страшного, если увидят. Тогда поймут, как сильно я по ним скучала.

Именно их мне и не хватало для полного счастья.

— Мы еще вернемся, — прошептала мама и снова поцеловала меня.

Моя семья один за другим вышла из палаты, а я едва не подпрыгивала на кровати от нетерпения.

Рэмси зарычал:

— Не дергай швы.

Я показала ему язык.

— Я счастлива.

Он покачал головой, но крепко меня поцеловал.

— Люблю тебя.

— А я тебя сильнее.

В дверях кто-то прочистил горло, и я отстранилась от Рэмси. Там стоял Хейз с Эйданом и Эллиотом.

Эйдан толкнул Эллиота плечом.

— Видишь, Эл? Я же говорил. Если он ее целует, значит, с ней все нормально.

Эллиот рванул к кровати.

К счастью, Рэмси успел поймать его в прыжке и осторожно посадил рядом со мной.

— Аккуратнее. У нее на животе швы, поэтому нужно быть очень осторожным.

Эллиот быстро закивал.

— Болит?

— Немного. Но когда я вижу тебя и Эйдана, становится легче.

Немного приукрасить правду в такой ситуации явно не повредит.

— Но ты ведь поправишься?

— Не успеешь оглянуться, как я снова буду гоняться за тобой по конюшне.

Эллиот гордо выпятил грудь.

— Пока ты не поправишься, я буду заботиться о Скай и Оникс.

Глаза снова защипало.

— Лучшего помощника я и представить не могу.

Я посмотрела на Эйдана, который стоял в ногах моей кровати.

— Поможешь ему?

Он кивнул.

— Конечно. Все, что нужно.

Я поманила Эйдана ближе. Когда он оказался совсем рядом, его рука нашла мою и крепко сжала.

— Я так рад, что с тобой все хорошо. Я… — Он с трудом сглотнул. — Я очень испугался.

Я сжала его руку в ответ, а потом притянула к себе и обняла. Мне было плевать, что живот словно горел огнем.

— Я здесь. И никуда не денусь.

Эллиот лег рядом и прижался к моему боку.

— Люблю тебя, Шайло.

Эйдан отпустил меня и провел ладонью под глазами.

— Я тоже, — прошептал он.

Теперь горело уже все внутри.

Но это был хороший огонь.

Пламя, разгоравшееся от того, сколько любви окружало меня со всех сторон. Я буквально тонула в ней.

Поверх головы Эллиота я встретилась взглядом с Рэмси.

— Никогда не думала, что мне так повезет. Я просто не могу любить вас сильнее.

50

Рэмси

2 недели спустя

Я откинулся на ступеньки и наблюдал за представлением в круглом загоне. Пусть Шайло и переехала со мной в главный дом, ступени гостевого домика по-прежнему оставались лучшим местом для наблюдения. Отсюда я видел, как она делает то, что умеет лучше всего: творит чудеса.

Солнце опускалось все ниже, окрашивая пейзаж розоватым светом. Шерсть Оникс блестела в его лучах. А может, это просто сияла гордость, которую кобыла теперь испытывала за саму себя.