— Всегда буду тебя любить.

Он обхватил мое лицо ладонями.

— Не говори так.

Я попыталась улыбнуться. Хотела снова сказать ему эти слова, но не смогла.

— Помощь уже едет. Просто держись. Мы отвезем тебя в больницу. Тебя вылечат. Все будет хорошо.

На щеки упали капли, но плакала не я.

Рэмси.

Мой сильный, свирепый Рэмси плакал.

Из-за меня.

— Люблю тебя.

Слова едва сорвались с губ.

Его лицо поплыло перед глазами и слилось с небом за его спиной. И вместе они были самым прекрасным, что я когда-либо видела: мое небо и моя душа.

Я смотрела, как они становятся единым целым.

А потом растворилась в них обоих.

48

Рэмси

Я тер щеткой пальцы. Медсестра дала мне ее и сказала, что так будет легче отмыть кровь. Ни черта не помогало. Кровь словно въелась в кожу, вытатуировалась на ней навсегда. И от этого я тер еще сильнее.

Перед глазами снова и снова прокручивались одни и те же картины: ярость и безумие на лице Ховарда и безоговорочная вера во взгляде Шайло. Будто одного моего появления было достаточно, чтобы все обязательно закончилось хорошо.

Но никаких гарантий не было. Я должен был понимать, что в жизни вообще ничего не гарантировано. А теперь Шайло была на операционном столе. Она потеряла столько чертовой крови. Слишком много.

— Попробуй это.

Хейз подошел ко мне и выдавил на мои ладони жидкое мыло. От запаха я поморщился. Сплошная химия, наверняка способная убить любую заразу. Но хотя бы кровь оно смывало.

Кровь, которой я весь перепачкался, пытаясь остановить кровотечение, пока ждал помощи. Я будто до сих пор чувствовал под ладонями пульс Шайло. Каждый удар ее сердца. И точно знал момент, когда они стали реже и слабее.

Хейз крепко сжал мое плечо.

— Ты с себя кожу сдерешь.

Я бросил щетку на дно раковины и ополоснул руки. Какая разница, даже если бы я прямо здесь содрал с себя всю кожу? Если я потеряю Шайло, от меня все равно ничего человеческого не останется.

— Пойдем.

Пока я вытирал руки, Хейз слегка подтолкнул меня в сторону отдельной комнаты ожидания. Меньше всего на свете мне хотелось туда идти. Я не хотел находиться среди всей этой боли и страха. Они лишь усилили бы мои собственные. Снова утянули бы меня во тьму. Только на этот раз у меня не осталось бы света, способного разогнать мрак.

Но я все равно пошел.

Потому что именно там Шайло хотела бы меня видеть — рядом с людьми, которые любили ее больше всего.

Тиски вокруг груди сжались сильнее. Я едва мог вдохнуть, когда вошел в комнату. Гейб обнимал жену, прижимая к себе, пока она беззвучно плакала. Берди и Сейдж были бледными и сидели слишком неподвижно для девочек их возраста. Хэдли и Калдер не сводили с них глаз, а пальцы Калдера были переплетены с пальцами Хэдли.

Для них это было совершенно естественным жестом, но мне он будто ледяным штырем пробил грудь.

Смогу ли я еще хоть раз держать руку Шайло в своей?

Чувствовать контраст нежной гладкости ее кожи и мозолей на ладонях. Эта рука была точным отражением самой Шайло: сильная и одновременно нежная.

Все, что я любил.

Эверли поднялась, подошла к нам и обняла Хейза.

— Есть новости?

— Пока нет. — Хейз провел ладонью вверх и вниз по ее спине.

Лицо Эв распухло и покраснело от слез. Ее брат восстанавливался после операции несколькими этажами выше. Я даже представить не мог, какая борьба сейчас шла у нее внутри. Отец вернулся и снова попытался разрушить всем жизнь. А брат, с которым она никогда не была близка, впервые решил поступить правильно.

Я осторожно посмотрел на нее, пытаясь понять ее реакцию.

Именно я убил Ховарда.

И никогда об этом не пожалею.

Пожалеть я мог лишь о том, что не сделал этого раньше.

Она подняла на меня взгляд, моргая, чтобы сдержать новые слезы.

— Мне так жаль, Рэмси.

Я чуть отшатнулся, но она продолжила:

— Мне жаль, что он заставил тебя его убить. Мне так жаль… — Голос ее сорвался. — Мне так жаль, что он снова причинил Шай боль.

Хейз поцеловал ее в лоб.

— Ты не отвечаешь за его поступки.

Лицо Эверли исказилось от боли.

— Он прав, — сказал я ей. — Ты не можешь тащить на себе его груз. Он тебя утопит.

Она судорожно выдохнула, но кивнула.

— Я знаю. Просто… хотела бы я хоть как-то понять заранее…

Адди протянула руку со своего кресла и сжала ладонь кузины.

— Ты не ясновидящая. Никто не мог этого предсказать.

Никто.

Но черт, как же я хотел обладать хотя бы каплей способности видеть будущее.

— Пойду еще раз поговорю с врачами, — сказал Беккет, поднимаясь.

Лайкен тоже встала, взяла жениха за руку и потянула Бодена на ноги.

— Мы привезем всем еды. Есть пожелания?

Никто не ответил. Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще почувствовал бы вкус того, что заставил себя съесть.

Боден повернулся к Берди и Сейдж.