— Тех, кто закрывал глаза на происходящее, потому что мой отчим жертвовал деньги местной полиции. Тех, кто верил каждой его лжи и не слушал ни слова из моих уст. Даже когда я плакал, умолял и говорил, что он постоянно избивает мою мать. Что избивает меня.

Он дышал все чаще, изо всех сил стараясь говорить ровно.

— Вместо этого они поверили ему. Сказали, будто я столкнул мать с лестницы, потому что она не разрешила мне пойти гулять с друзьями. Меня заперли и выбросили ключ. Они прекрасно знали, что место, куда меня отправляют, — настоящий ад. Им было плевать. Их волновали только деньги в собственных карманах. Всего двум полицейским понадобилось пообещать закрыть глаза, чтобы ложь превратилась в правду.

Каждое слово рвало мне грудь изнутри. Я знала, что Рэмси посадили за нападение и позже приговор отменили. Об этом знал почти весь город. Но вырос он не здесь, поэтому подробностей я не знала. Я никогда не копалась в прошлом мужчины, который девять лет не давал мне покоя. Не хотела разбирать его жизнь по кусочкам, как люди разбирали мою.

То, через что прошла я, не шло ни в какое сравнение с этим. Его предали все. Полицейские, поклявшиеся защищать, сделали прямо противоположное. Отчим, который должен был любить его, выбрал насилие и ложь. Но оставалась еще одна часть, которую я никак не могла понять.

— А твоя мама?

Ониксовые глаза Рэмси вспыхнули темным, почти пугающим огнем.

— Она старалась принимать большую часть ударов на себя. Когда он столкнул ее с лестницы, она получила такое сильное сотрясение, что потеряла воспоминания о двух днях до падения. Она ничего не могла рассказать полиции.

— Но она должна была сказать им, что он ее бил. Что бил тебя.

Никогда прежде я не испытывала такой ярости. Она жгла меня изнутри. Я злилась за мужчину, который возвращал к жизни сломленных созданий. Потому что сам прекрасно знал, каково быть сломанным. Знал, каково остаться одному. И вместо того чтобы превратиться в чудовище, стал спасителем.

Челюсть Рэмси напряглась.

— Она должна была что-нибудь сказать. Но промолчала. И заплатила за это жизнью.

Я замерла. Все тело окаменело, а слова исчезли.

Он посмотрел на поля, где мирно паслись спасенные им лошади.

— Он ее убил. После вскрытия уже невозможно было скрыть, что это избиение было далеко не первым. В конце концов он во всем признался. Думаю, он гордился тем, что сумел посадить меня за собственные преступления. Потом попытался отказаться от признания, но суд его принял. В итоге его погубило больное желание похвастаться перед всем миром тем, что он сделал.

Сердце раскололось. Разлетелось на осколки из-за мужчины с самой доброй душой из всех, кого я знала.

Я действовала не думая. Быстро преодолела разделявшее нас расстояние и бросилась к Рэмси, обхватив его руками. Сжала так крепко, словно теперь никто и никогда не смог бы оторвать меня от него.

— Ты чудо.

По его телу прошла дрожь.

— Настоящее чудо. Ты взял боль, которая могла озлобить тебя, и превратил ее во что-то прекрасное. Ты позволил ей связать тебя с теми, у кого тоже никого не было. И сделал их жизнь лучше. Ты исцелил их. Они бы не доверяли тебе, если бы не чувствовали в тебе родственную душу.

— Шайло...

— Это правда. И для меня ты тоже чудо. Ты дал мне место, куда я могла приходить, когда хотелось сбежать. Рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности, хотя почти никогда этого не чувствую. Ты научил меня столькому еще до того, как впервые со мной заговорил.

— Шайло...

— И теперь ты делаешь то же самое для Эйдана и Эллиотта. Даешь им возможность хоть ненадолго вырваться. Убежище. Это один из самых ценных подарков в их жизни.

Ладонь Рэмси скользнула под мою косу, и он запрокинул мне голову, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах было столько чувств. Глубокие омуты эмоций, в которых можно было потеряться навсегда.

— Хватит.

— Нет. Тебе нужно услышать правду.

Ему необходимо было понять, насколько он хороший. Сколько отдает миру, который отнял у него так много.

Он покачал головой, но на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Ты чертовски упрямая. Знаешь?

— Сочту это комплиментом.

Рэмси рассмеялся, и от этого звука внутри стало тепло. Его большой палец скользнул вниз по моей шее, и по коже прокатилась волна ощущений, каких я никогда прежде не испытывала.

— Прости, что вел себя как придурок с твоим братом.

Я сглотнула, не отводя взгляда.

— Он хороший человек. И хороший шериф. Ему не все равно, что происходит с людьми в этом округе. Он не всегда поступает правильно, но никогда не перестает стараться. И всегда признает свои ошибки. А те, с кем столкнулся ты? Это были отбросы. Хейз бы с радостью прижал их к стенке и ни секунды не сомневался.

Рэмси кивнул, но боль никуда не делась. Как и настороженность. Те полицейские причинили ему слишком много зла в годы, когда он только формировался как человек. Чтобы снова научиться доверять, понадобится время.

Мои пальцы сжали ткань его фланелевой рубашки.

— Сам увидишь. Со временем. Просто дай ему шанс.

— Постараюсь. Ради тебя — постараюсь.

19