Когда это случилось, Рута была готова. Обычный процесс внезапно дал сбой из-за особых, дополнительных свойств стандартного ингредиента зелья. Стоявший на открытом очаге старый бронзовый котел вдруг исторг из себя густые клубы дыма, тут же заполнившие мастерскую. Как раз читавшая наговор и водившая над котлом руками Всеслава не заметила этого, потому что колдовала с закрытыми глазами, так что на очередном вдохе ухватила изрядную порцию испарений и, захрипев, упала на пол, где забилась словно в падучей. Через несколько секунд Всеслава замерла, и Рута, задержав дыхание, прыгнула к ней свирепой кошкой. Неимоверными усилиями ей удалось сдержаться и не полоснуть ножом по открытому горлу хозяйки. Сделай она это – и сработали бы данные обеты, выжигая внутреннюю силу вместе с жизнью. Вместо этого Рута резким движением провела заточенной стороной загнутого садового ножа по внутренней части предплечья Всеславы от локтевого сгиба до кисти. На пол обильно полилась кровь. Травница вскочила и побежала. Чем дальше она будет от дома в момент смерти хозяйки, тем лучше.

К счастью, загодя вызванное такси терпеливо дожидалось ее на соседней улице. Водитель попробовал было возмутиться, но так и замер с открытым ртом, увидев рухнувшую на заднее сиденье растрепанную женщину с безумными глазами.

– Поехали, – не в силах отдышаться, прохрипела травница и бросила на переднее сиденье пачку денег.

Расчет был верным. Таксист тут же захлопнул рот, сел ровно, завел машину и сорвал ее с места. Ведьма в это время судорожно доставала из прихваченной сумки давно заготовленные зелья и вливала их в себя с остервенением находящегося на грани белой горячки алкоголика. Эти составы должны были смягчить откат от непрямого убийства хозяйки. Ведьма до конца не понимала, как именно все должно пройти, так что перестраховалась по полной.

Увы, ни через пять, ни через десять минут, ни даже через полчаса, когда они уже выехали за пределы города, откат так и не наступил. А значит, Всеслава выжила. Тоска с такой силой навалилась на плечи Руты, что она с трудом заставила себя выпить еще одно, последнее в ее жизни зелье. Теперь точно все. Она даже не особо испугалась, когда черный внедорожник Бажены перекрыл путь такси. Вторая по старшинству ученица главы ковена, одетая в облегающие джинсы и оголявший плоский живот топик, даже в ярости двигалась с особой грацией. Ведьма подошла к начавшему орать на нее таксисту, улыбнулась и что-то прошептала в лицо мужчине, от чего он застыл соляным столпом.

Бажена вытащила Руту из машины за волосы и в дикой ярости так сильно ударила коленом в лицо, что беглянка потеряла сознание. Впрочем, все это уже не имело никакого значения. Через несколько минут яд должен был подействовать и прекратить все мучения женщины.

Увы, просто так уйти в мир иной ей не дали. Вытащили, наверняка приложив гигантские усилия и, возможно, проведя общий ритуал силами всего ковена. Когда Рута открыла глаза, то сильно пожалела, что не оказалась в аду и не смотрит сейчас на демона. Впрочем, по жути внешний вид Всеславы в этот момент мог дать фору любому обитателю Преисподней. Ведьма, которой недавно исполнилось сто тридцать пять лет, выглядела как раз на свой возраст. От увиденного у Руты перехватило дыхание и затряслись губы.

– Что, не нравлюсь? – каркающе спросила Всеслава.

Выглядела она чудовищно – на бледно-желтом лице расплылись почти трупные пятна, а волосы, которыми она так гордилась, поседели и наполовину выпали.

– Ну ничего, сейчас мы это исправим.

Всеслава начала читать неизвестный Руте наговор, но к чему шло дело, было понятно и так. В обоюдных обетах, раскрывавших силу новоиспеченной ведьмы, имелось много нюансов, включая передачу жизненной силы. Но также там было множество условий, не позволявших хозяйке пользоваться этим правом просто по желанию. Увы, Рута нарушила важнейшее из этих условий, и теперь Всеслава пила ее жизнь как вино. Сознание травницы начало гаснуть, но старая ведьма не собиралась проявлять такую милость к своей несостоявшейся убийце:

– Не спеши, нам еще многое нужно обсудить. – Хозяйка все еще выглядела жутко. Но трупные пятна пропали, и кожа на лице была уже не такой желтой и сухой.

Если до этого Руте казалось, что она живет в клетке, то теперь начался сущий ад. Хозяйка регулярно, утром и вечером, заходила в подвал, чтобы подпитаться от нее, как от батарейки, и каждое посещение приносило жертве невыносимые муки. Старой ведьме даже не приходилось бить или пугать свою пленницу, достаточно самого процесса передачи жизненных сил. Рута сопротивлялась как могла, но множество данных обетов не позволяли удержать в себе и крохи живительной энергии. Женщина чувствовала, что смерть приближается с каждым днем, и уже ждала конец, как избавление.

Глядя на пляшущие в полоске света пылинки, Рута думала о том, что, возможно, вечернее посещение Всеславы наконец-то избавит ее от мук. Ярило ушел за горизонт, а вместо него, как предвестница тьмы, явилась Всеслава. Она уже не выглядела извлеченной из саркофага мумией. Посвежела и помолодела пуще прежнего, но старушечьи глаза никуда не делись. Присев на лавке у стены, Всеслава долго смотрела на пленницу, явно желая нагнать на нее жути, но Рута свое уже отбоялась.

– Думаешь, отмучилась? – ехидно спросила старая ведьма, словно прочитав мысли жертвы. – Не надейся. Ты еще не до конца рассчиталась за свое предательство. Но знаешь что? Есть шанс расплатиться полностью. Если не будешь дурой и сделаешь все как надо, я прощу тебя, и все вернется на круги своя.

Надежда предательски заворочалась в душе Руты. Тут уж ничего не поделаешь – любому живому существу хочется жить, но как бы цена за эту жизнь не была хуже смерти. Очень хотелось спросить, что именно придется сделать, но Рута сдержалась.