– Ну, тогда пошли помогать страдальцам, госпожа целительница, – улыбнулся я и протянул Алине руку, за которую она тут же взялась.

Внутри барак выглядел не так простецки, как снаружи. Сосновцы постарались на славу, и плотно подогнанные доски были выкрашены в белый цвет. Основное пространство разделено ширмами на восемь отсеков с двумя койками в каждом – для ребенка и сопровождающего. В основном это были матери. Сейчас у нас находилось пять пар.

Прямо у входа имелось отдельное помещение с широким входом. Туда мы и направились. У Алины здесь было специально оборудованное рабочее место. Подогнанный под ее рост стул оплетали провода, уходившие к приборам на столе. Что интересно, для больных у нас никакой особой аппаратуры кроме обычного кардиографа не было. С диагностикой юная целительница справлялась сама. А вот для контроля за ее состоянием Вера Ильинична откуда-то выписала кардиомонитор и электроэнцефалограф. Процесс закрепления датчиков на теле и водружение на голову девочки странной конструкции выглядел жутковато, но обе участницы делали это спокойно и привычно.

К больным Алина не ходила, их доставляли на место ее работы без сопровождения родителей. Детские кровати имели колесики. Бледного мальчика лет пяти Вера Ильинична прикатила через минуту. Целительница начала водить над ним руками, проговаривая вслух свои наблюдения, а доктор впилась глазами в экраны приборов, отслеживая состояние Алины. За два месяца девочка успела нахвататься медицинских терминов, из которых я понимал едва десятую часть, но это вообще не мое дело. Моя задача даже не столько в обучении, сколько в обеспечении и защите. Вот этим и займусь.

Выбравшись на свежий воздух, я позвонил Зинаиде Захаровне и пояснил ей сложившуюся ситуацию.

– Да уж, это проблема, – подытожила опытный педагог и чиновница. – Плохо, что Алина не может лечить тяжелых. Есть у меня одна дамочка. У ее сына церебральный паралич. Если бы вы смогли хоть немного улучшить его состояние, она бы эту Белугину в бараний рог скрутила и вообще лишила родительских прав.

– Нет, мы так рисковать не можем. Вера Ильинична сказала, что к тяжелым Алину раньше совершеннолетия подпускать не стоит.

– Ладно, – шумно вздохнула Зиза, – я попробую что-то сделать. До связи.

– До свидания, Зинаида Захаровна. Вас ждать на выходных?

– А куда же я от вас денусь? – с явно читающейся улыбкой сказала моя бывшая начальница.

Если нас с Леной можно назвать приемными родителями для юных магов, то Зиза – любящая бабушка.

Добрая улыбка на моих губах продержалась недолго. Белугина действительно может нам навредить. Очень не хочется торопить события, но как бы ни цинично это звучало, Алина для нас не только дополнительный фактор риска, но и возможная, причем немалая часть оборонительной стратегии. Элита Беларуси в политическом плане – давно подневольное сословие, но в некоторых важных вопросах отступать не станут. Возможность обеспечить здоровье своим детям может толкнуть власть имущих на серьезные поступки. Впрочем, все это так – мои хотелки, но отбрасывать я их не собираюсь, как и рисковать девочкой. Так что вариант с ведьмой-репетитором становится безальтернативным.

Я сразу понял, что антиквар обманул меня, но не заморачивался по этому поводу. Очень уж не хотели связываться с ведьмами мои консультанты. Филипп Филиппович из мохнатой кожи вон лез, вспоминая все что можно по травничеству и зельеварению, терзая себя муками распечатки родовой памяти. Польза была, но слишком маленькая. Алина послушно повторяла слова ведьмовских наговоров, которые Баюн выуживал из родовой памяти. Но ни правильный подбор трав, ни скрупулезное повторение процесса варки зелий не помогали. Целебные отвары давали минимальный эффект – совершенно не такой, как у внучки Николая Николаевича. К тому же Баюн говорил, что мощные зелья готовятся персонально под каждого больного. В общем, нам нужна ведьма, чтобы изучить этот аспект и поставить его на службу Алине.

Пускать такого опасного чужака в наш мирок я не боялся. Ведьма будет жить в Нижнем под неусыпным контролем всей стаи наших духов. Правда, ее еще нужно заполучить и, что самое главное, заставить сотрудничать. Поэтому я, отвезя антиквару монеты, напомнил об обещании, да еще и с намеком. Надеюсь, он справится, потому что в нашем положении спасти может только очень быстрый прогресс. Увы, из серьезной силы Добробор может рассчитывать лишь на магию одиннадцатилеток. Иногда от ощущения собственного бессилия выть хочется, но тут уж ничего не поделаешь. Остается последовать совету Марка Аврелия – делать что должно, и будь что будет.

Глава 2.1