Надо отдать должное Черному: Ираклия он хорошо прижал. Справедливо. А вот насчет остальных коллег я совсем не уверена. И я уж точно не собираюсь идти на поводу у его домогательств. Значит, нужно искать другие варианты.

Чувствую, что на грани. Если что-то вроде вчерашней сцены повторится опять, а на это, похоже, есть все шансы, то у меня не останется пути, кроме как самой заявление об увольнении написать.

Он буквально загоняет в угол.

— Ох, Марин, не хочу это место терять.

— Может и не потеряешь, но думаю, он и правда способен уволить всех, кого посчитает слабыми. На пустые угрозы его слова совсем не похожи. Нам придется тяжело.

К сверхурочной работе готова. Такие трудности не пугают. Если бы вся проблема была в задержках и объеме заданий, то я бы не волновалась.

Однако домогательства обрезают любое желание тут задерживаться. Не уверена, что выйдет держать наше общение в сугубо профессиональных рамках. Пока что каждая моя попытка обернулась провалом.

На первое время решаю минимизировать любые контакты с новым боссом. Меньше попадаться ему на глаза.

Например, отчет планирую оставить у него в кабинете раньше назначенного срока.

Уже уточнила график Черного.

Сегодня у него намечается важная встреча с инвесторами. Как раз перед обедом. Поэтому я пойду, оставлю план у его секретаря, а она ему сразу документы передаст.

Задача выполнена. Даже с опережением. Упрекнуть меня будет не за что.

Забираю документы из принтера, складываю в папку, иду в приемную Черного. Сердце колотится все более нервно по мере приближения к его кабинету. Мне совсем не хочется с ним столкнуться. Если бы я не знала, что у него сейчас встреча и он занят, то не пошла бы.

Застываю на пороге приемной. Секретаря нет.

Дверь кабинета чуть приоткрыта.

Здесь тихо. Никаких голосов не доносится. Сперва ощущаю растерянность, а потом до меня доходит: видимо, Черный проводит встречу в конференц-зале. Если приехало несколько инвесторов, то это намного удобнее и проще.

Может и секретарь сейчас с ним. Помогает вести презентацию, например.

В любом случае задерживаться не стоит. Уже собираюсь оставить папку на столе у секретаря, но в последний момент решаю отнести документы в кабинет. Так надежнее. Тем более, Черного нет на месте. Когда работала с его дедом, часто так делала.

Все, надо поспешить, пока он вдруг не вернулся.

На всякий случай, аккуратно стучу в дверь. Тишина. Тогда приоткрываю ее, шагаю вперед и — обмираю от открывшейся мне картины.

Черный в кабинете. Его секретарь тоже здесь. Но вероятно, они слишком сильно увлечены, чтобы услышать стук или вообще отреагировать хоть на что-то.

А ведь еще недавно я была уверена, что хуже не станет.

Теперь же у меня полный ступор от шока.

Черный развалился в кресле руководителя. Его голова расслабленно запрокинута назад. Секретарь стоит на коленях, на полу между его широко расставленными ногами. Рыжая макушка мерно движется, не оставляя никаких сомнений в том, чем именно девушка сейчас занята. Причмокивающие звуки дополняют кадр так, что у меня в горле встает липкий ком.

Отстраненно отмечаю детали.

Тяжелая ладонь на затылке секретаря, тянет за волосы, задавая быстрый темп. Блузка девушки расстегнула, открывая грудь в кружевном белье.

Порочное действо только набирает обороты.

Слышится хриплый, почти рычащий стон. И я невольно отшатываюсь назад, чтобы убраться отсюда поскорее.

Надо было оставить документы в приемной. Кто меня дернул пройти сюда?

Двигаюсь слишком резко и порывисто, стараясь удалиться быстрее, пока меня никто не заметил. Но задеваю массивную вазу бедром.

Звук разбитого хрусталя привлекает внимание в одну секунду.

Черный бросает грязное ругательство, а я оцепенев, стою на пороге, ощущая себя преступницей, застигнутой с поличным.

Секретарь всхлипывает, что-то путанно бормочет, когда он оттягивает ее за волосы от себя, уже не глядя.

Взгляд Черного направлен на меня.

Совести у него нет. Ни капли. Понимаю это окончательно именно теперь, когда он не то, что не смущается, а вовсе ни намека на раскаяние или неловкость не показывает. Наоборот, как будто оскаливается словно хищник, наметивший себе новую добычу.

— Ты рано. Я тебе после обеда назначил, — хрипло произносит он. — Так не терпелось, что раньше пришла?

В его словах читается грязный подтекст, но я, наверное, уже ничему тут не должна удивляться.

— Пришла, когда закончила, — отвечаю ровно.

Даже сама не верю, что мой голос настолько спокойно звучит. Будто ничего особенного не происходит.

— Макар Александрович… — обращается к нему секретарь.

— Уволена, — отрезает Черный.

Девушка судорожно вытирает губы с размазанной помадой. Хлопает глазами, потрясенно глядя на этого мерзавца.

— За что? — лепечет.

— Мне здесь шлюхи не нужны, — грубо бросает он. — Собрала свои вещи — и на выход.

— Но вы же, — пробует возразить. — Я думала, вы… вы же сами позвали… а я только пыталась вам угодить.