— А что говорить, если вы меня не слушаете?

Пока я тут распинаюсь, он вальяжно разваливается в кресле, скользит по мне своим прожигающим взглядом. На грудь пялится, на бедра. Куда угодно, но только не на экран, где переключаю слайды презентации.

Он вообще смотрит на меня так, будто мы сейчас где-нибудь в баре встретились.

— Слушаю, — беззастенчиво лжет этот мерзавец. — Еще как слушаю. Но вы ближе подойдите. У меня вопрос встал.

Небрежно кивает на распечатанные документы, которые я сразу передала ему. Выглядит так, будто намекает на ошибку или неточность.

Но там должно быть все в порядке. Несколько раз проверила. Готовилась к возможной атаке со стороны Ираклия, потому понимала, что никаких косяков у меня в бумагах быть не должно. Иначе мелочь слишком дорого обойдется.

Не думая, шагаю ближе к боссу.

— Какой вопрос? — спрашиваю, не выдержав.

Останавливаюсь рядом с ним, смотрю на документы, пытаясь понять, что именно могло вызвать…

— Этот, — хрипло бросает Черный.

И в тот же момент тяжелая ладонь опускается ниже поясницы. Выразительно, властно, по-хозяйски. Так крепко и мощно, что сначала я попросту замираю, опешившая от подобного обращения.

— Я понял, что ты умная, дохуя чего знаешь, — продолжает Черный уже совсем не в рабочем формате. — Но с такой роскошной задницей ты можешь получить намного больше.

Отпускать не торопится. Наоборот — тискает, оглаживает, сминает так, будто я на его грязное предложение согласилась.

Нет. Такое не могу спустить на тормозах. Никакого терпения не хватит.

Врезаю ему ладонью по руке. Изо всех сил. Кажется, даже царапнув кожу ногтями.

— Ну ты и сволочь! — вырывается в сердцах.

Черный отпускает меня. На долю секунды. А уже в следующий момент подхватывает за талию и усаживает на стол перед собой.

Теперь он стоит, нависая надо мной будто коршун.

— Да что ты целку из себя строишь? — криво оскаливается негодяй. — А то я не знаю, как действую на баб.

7

Закипаю так, что сдержаться уже не получается.

Да и куда тут сдерживаться?

Мерзавец зажал меня в своих руках будто в тисках. Напирает как одержимый. Если вчерашнее еще можно было с натяжкой списать на случайность, на дурацкое недоразумение, то теперь Черный проясняет ситуацию окончательно. Он не просто не раскаивается. Он еще раз набрасывается. Бесстыже, без тормозов. И даже как будто гордится своим сволочизмом. Уверен в себе настолько, что у него и тени сомнения не возникает, будто любая девушка с радостью ответит на его наглые приставания.

— Не знаю, как ты действуешь на других, но меня воротит! — выпаливаю, раздираемая эмоциями. — Если ночью вы могли и правда что-то перепутать. Или были не в себе после долгого перелета. То сейчас уже оправдать ваше скотское поведение нечем.

Ответом служит плотоядный оскал.

Даже подвисаю от такой реакции.

Глаза Черного буквально насмехаются надо мной, говоря нечто вроде «ну да, давай, делай вид, будто я тебя не цепляю».

— Если вы сейчас же меня не отпустите, то я заору. А еще, к вашему сведению, тут установлены камеры. Все ваше непотребное поведение попадает на камеры вместе с этими грязными приставаниями.

Он и бровью не ведет.

Не верит? Решил, что блефую?

— Я вас по судам затаскаю, — обещаю твердо. — За секусуальные домогательства. Вам все это с рук не сойдет!

Все то же нахальное выражение лица. Все тот же давящий цепкий взгляд, от которого мороз пробегает под кожей.

Может быть это толкает меня опять предложить компромисс, хотя внутри твердая уверенность, что никаких компромиссов с этим безбашенным типом быть не может.

— Либо вы прямо сейчас меня отпускаете и мы забываем обо всем, общаемся чисто формально, по работе, — говорю, ощущая, как сердце дико грохочет в горле, но уже не в силах замолчать. — Либо вы будете отвечать за это в суде. И пресса тоже молчать не станет. У меня много связей в медиа. Я вас везде протащу, по всем каналам. Если потребуется.

Черный убирает руки с моей талии. Его тяжелые ладони впечатываются в поверхность стола по обе стороны от моих бедер.

Он больше не касается меня, но смотрит так выразительно, что это чувствуется еще хуже. Продолжает нависать будто зверь над добычей.

— Это шантаж? — интересуется с угрожающим прищуром.

— Предупреждение, — отвечаю, сама не понимая, откуда берутся силы выдерживать его испепеляющий взгляд. — Вы мне выбора не даете.

— А ты с юмором, — замечает он хрипло. — Не помню, чтобы мне хоть раз такие ультиматумы ставили.

— Вы же сами…

— Тихо, — обрывает Черный.

Обхватывает мое лицо ладонью так, что его большой палец ложится на губы, вынуждая и правда замолкнуть.

— Я тебя выслушал, — с расстановкой. — Позабавила. Умница. А теперь ты меня послушай.

Теперь даже сложно понять, что давит сильнее: его взгляд или голос, от которого мороз по спине.