— Если ваша команда не справляется, то мне проще набрать новую. Терять время на неудачников я не собираюсь, — ледяным тоном заявляет Черный. — Кто справится — останется на своем месте или получит повышение. Кто не вывезет — тому пора искать новую работу.

Суть изложена предельно ясно.

Непроизвольно обвожу взглядом коллег. Настроение у нас всех примерно одинаковое.

Компания совершает резкий поворот в противоположную сторону. Ближайшие недели будет штормить по полной.

— Свободны, — говорит Черный, давая понять, что пора возвращаться к работе.

Поднимаюсь. Чувствую себя как прибитая. Ночное приключение меркнет на фоне остальных новостей.

— Ты видела, какие у него часы? — шепчет мне на ухо Эля. — Коллекционная модель. Это только по личному заказу. Они стоят как оборот какого-нибудь нашего филиала.

— Эль, — невольно улыбаюсь. — Ну ты в своем стиле.

— А что? Мне нравятся такие вещи. Всегда интересно посмотреть.

Подруга уже строит глазки новому боссу, но тот сейчас говорит с Ираклием, не замечая это. И судя по выражению лица нашего временного руководителя их личная беседа не из приятных. У него мускулы на щеке заметно подергиваются, и взгляд он виновато прячет.

— Ладно, — вздыхает Эля. — Надо еще попробовать потом.

Мы почти выходим, когда меня заставляет замереть раскатистый хриплый голос:

— Марина, задержитесь.

Других Марин сегодня в зале для совещаний нет. Поэтому сомневаться в том, кого именно хочет задержать Черный не приходится.

Поворачиваюсь, встречаю его выразительный взгляд. На Ираклия теперь ноль внимания, хотя тот продолжает что-то лихорадочно бормотать.

— Тебе пора, — отмахивается от него Черный.

И тому ничего не остается, кроме как подчиниться и выйти. Правда, поравнявшись со мной, Ираклий злобно цедит:

— Пожалеешь.

Могла бы расстроиться. Но кажется, его реакция — наименьшая из моих проблем.

Люди стремительно покидают конференц-зал. Остаюсь наедине с новым боссом. И как назло разум подбрасывает мне кадры прошлой ночи.

Он голый. Без ничего.

Стоп. Ну что за бред мне в голову лезет?

Просто такое трудно развидеть.

Дурацкая ситуация.

— Я слушаю, — говорит Черный.

— Что? — не понимаю.

— Ваша презентация, — отвечает и вальяжно разваливается в кресле, широко расставив ноги.

Молчу. Не получается быстро собраться.

— Ночью ты была другой, — вдруг замечает он, слегка прищуриваясь, окидывая меня долгим взглядом. — Громкой. Бойкой. А теперь что?

— Не знаю, зачем проводить презентацию так, когда мы вдвоем.

— Хочу оценить ваши таланты, — хрипло заявляет он с таким развязным видом, будто речь совсем не про работу.

6

Колкий ответ вертится на языке, но я проглатываю его. Конечно, можно было бы многое высказать, но я не в том положении сейчас, чтобы огрызаться.

Во-первых, мне нужна эта работа. Слишком многое от нее зависит.

Во-вторых, внутри еще есть надежда на то, что наше взаимодействие можно направить в исключительно формальное русло. Без сомнительных намеков, без издевательских насмешек.

Я объективно себя оцениваю. В своей области — профессионал. А Черный все-таки не похож на самодура. Он не станет увольнять меня из сиюминутной прихоти, чтобы отыграться за вчерашнее.

Лучше сделать вид, будто ничего не произошло. Вести себя ровно, спокойно, без лишних эмоций. Нельзя позволить ему расшатать, выбить из колеи.

Дурацкое недоразумение. Вот и все.

Может быть, эти его двусмысленные фразы вообще проверка? Тестирует мою реакцию?

Главное сохранять равновесие.

— Я подготовила квартальный отчет по моему отделу, — говорю. — Вот документы. Можете лично ознакомиться. Здесь собраны самые важные материалы.

— Вы мне ключевое расскажите, — хрипло произносит Черный, не отводя глаз, так и буравит пристальным вниманием.

— Хорошо.

Вставляю флешку, запускаю презентацию. Грузить деталями не буду, сделаю короткую выжимку.

Начинаю объяснять основные пункты. Уже настолько глубоко все проработала, что если меня разбудить посреди ночи, то перескажу это без единой запинки.

Но под взглядом Черного становится неловко. Щеки сами собой начинают гореть, пульс учащается, потому что ощущаю себя будто на экзамене.

Он смотрит на меня внимательно, цепко, словно держит. И в то же время читается в его глазах нечто развязное, даже похабное, нечто совсем на грани. Непроизвольно сбиваюсь, потому что сосредоточиться невозможно. Возникает чувство, словно оказываюсь посреди сцены, а на меня направлены абсолютно все софиты вокруг.

Стоит мне только замолчать, как его губы складываются в кривой ухмылке.

— Продолжайте, Марина Евгеньевна, — нарочито растягивая слова заявляет Черный.

Невольно поджимаю губы.

Мне все труднее становится себя сдерживать от неосторожных слов.

— Вчера вас было не остановить, — замечает он саркастически. — Почему замолчали?